Сколько ты стоишь? (СИ) - Султан Лия

-Индира, не волнуйся ты так, - говорит сидящая рядом со мной сводная сестра. - На этот раз все точно будет отлично.

-Сейчас вы на пятой неделе, - доктор убирает датчик и дает мне бумажные салфетки, чтобы я убрала с живота следы геля. - Дней через десять уже можно будет услышать сердцебиение.

-Правда? - растерянно переспрашиваю, а у самой глаза светятся от счастья.

-Правда. Не переживайте так. У меня много пациенток после внематочной и удалении трубы успешно вынашивали, рожали и снова беременели. Так что все будет хорошо.

-Спасибо большое!

Всю дорогу до дома блаженная улыбка не сходит с лица, а рука - с живота. Этот малыш - мое чудо, плод любви даже не смотря на то, что с его отцом нас разделяют тысячи километров.

-Ты скажешь немцу о ребенке? - Инес будто прочитала мои мысли и спросила о Роберте.

-Да, конечно, - отвечаю, не задумываясь и поворачиваюсь к ней. - Он должен знать. Он отец.

-Это хорошо, - одобрительно кивает сестра. - Это правильно. А то знаешь, в детстве с титой смотрели теленовеллы. Так там женщина после расставания начинает с ума сходить: “Это только мой ребенок. Он никогда не узнает о сыне. Он нас предал”, - передразнивает она героинь мыльных опер

-Ну может, если бы он нас предал, я бы тоже так сказала. А Роберт не предал. Скорее, я его очень ранила своими словами.

Ну вот опять у меня глаза на мокром месте. Теперь я хотя бы знаю, что в моей излишней плаксивости виновата беременность.

-Тогда и правда лучше поговорить и все решить. Мы, испанки, знаешь, какие темпераментные, независимые, горячие и очень громкие. Если ругаемся, то не на жизнь, а на смерть! До пожара! Но когда остываем, разговариваем.

-А если к моменту разговора остается только пепелище?

-Значит разговариваем на пепелище, - хитро улыбается Инес.

-И в чем тогда смысл, если все сгорело? - хмыкаю я.

-Смысл в том, что при правильном подходе, если конечно, есть еще, что сохранять, даже из одной маленькой искорки может разгореться новое пламя, - загадочно произносит жгучая испанка, а водитель такси одобрительно усмехается.

День сегодня на радость безоблачный и теплый. Пройдя по залитой солнцем плитке, заходим в дом и слышим доносящиеся с террасы голоса. Приближаясь к панорамному окну, я замираю у дивана и впиваюсь пальцами в его мягкую спинку.

-Индира, тебе плохо? Голова кружится? - обеспокоенно спрашивает Инес, придерживая животик.

-Это он, - еле выдыхаю я, потому как кажется, что весь кислород из легких выкачали.

-Кто? - подняв голову, она вглядывается в собеседника титы и округляет глаза. - Ааах. Это твой Роберт? Там, с титой?

-Дааа, - измученно тяну.

-Что он здесь делает? Как он тебя нашел?

-Господи, я не знаю…

Это он. Он. Мой Роберт. Его профиль его узнаю из тысячи. Закрытыми глазами, наощупь. Когда он спал, или просто лежал с закрытыми глазами, я проводила указательным пальцем невидимую линию, разделяющую его идеальное лицо на две части. Внезапно все те эмоции, которые я несколько недель глушила, вновь вспыхнули внутри, подобно той самой маленькой искорке на пепелище.

Нет, это не сон и не галлюцинация. Мария Кармен и Роберт сидят за круглым столиком, курят и сбрасывают пепел в стеклянную пепельницу. Напротив каждого стоят маленькие чашки с кофе, который так любит тита. Прислушавшись к разговору, Инес бьет меня по плечу и говорит возбужденно:

-Они говорят по-немецки! Я даже не знала, что абуэлита знает немецкий! Пойдем, поздороваемся, - сестра тянет меня за локоть.

-Подожди, - я сопротивляюсь и стою на месте. - Я боюсь.

-Чего?

-Я…я не знаю, - неуверенно отвечаю я.

-Так, чика, - вздыхает Инес и мило морщит нос. - Вон там сидит мужик, похожий на мачо, который сделал тебе bebe (бэбэ - малыш). И раз уж он нашел тебя даже здесь, у титы, то это значит только одно.

-Что?

-Что он тебя любит, тонта (исп.- дурочка). Поэтому ну-ка пошли, - она берет меня за руку и ведет на задний дворик.

-Инес.

-Я ничего не слышу, - бросает мне, а сама открывает прозрачную дверь, ведущую на террасу. - Тита, мы приехали. Ой…оля! (оля или hola - привет). А у нас гости?

Мы с Робертом встречаемся взглядами и все вокруг нас останавливается и рассеивается. Словно и нет этой террасы, абуэлиты, Инес. Молчит старый приемник. И только стук сердца, под которым во мне растет маленький человечек, напоминает мне о том, что все это - настоящее. Не сон, не мечта, а реальность.

Все еще глядя на меня, Роберт поднимается с кресла. Уголки его губ дрожат, а в глазах я читаю столько разных эмоций и признаний, которых, кажется, прежде не знала и не слышала.

-Гости, - довольно улыбается Мария Кармен и обращается к Роберту на чистейшем немецком. Не понимаю ничего, кроме наших с Инес имен.

Роберт говорит что-то в ответ, любопытная Инес только восклицает:

-Тита! Откуда ты знаешь немецкий?

-От любовника, - равнодушно ведет она плечом.

-Что? - сестра чуть не задыхается, а я заливаюсь краской. Хорошо, что Роберт не понимает по-испански. -Сколько ж у тебя их было, тита?

-Между вторым и третьем мужем у меня был роман с богатым немцем. И так как по молодости мне хорошо давались языки, я его выучила. Он был рад. Но сейчас не о нем. Какие новости? Все хорошо?

-О да, - посмеивается Инес и слегка хлопает себя по животу. - Малыш на месте. А ты почему опять закурила? Ты же бросила?

-А почему бы не закурить в компании красивого мужчины? – изящно ведет плечом испанская бабушка. - Так, что-то я проголодалась.

Сеньора снова обращается к гостю на его языке. По смыслу пониманию, что она приглашает Роберта отобедать с нами. Он говорит ей что-то очень красивое, а потом вновь смотрит мне в глаза и произносит по-русски, чтобы только я его поняла:

-Нам надо поговорить, Индира. Срочно.

Губы и горло пересохли от волнения, ладони намокли и жутко горят. Наверное, я тоже вся горю, потому что кровь неистово стучит в висках.

-Да, надо.

-А покажи-ка нашему гостю море, дорогая, - вставляет свои пять копеек Мария Кармен и снова переходит на немецкий.

-Бабушка отпустила тебя погулять, -улыбаясь одними глазами, переводит он.

-Пойдем погуляем, если отпустила, - соглашаюсь я, все еще находясь под гипнозом его испытующего и такого родного взгляда.

Глава 38. Вместе

Выходим с Робертом за ворота и пару минут идем молча на приличном расстоянии друг от друга. Крепко цепляюсь за маленькую сумочку, перекинутую через плечо, просто для того чтобы куда-то деть руки. У меня ломка. Самая настоящая и жесткая. Я очень хочу к нему прикоснуться, переплести наши пальцы. прижаться, обнять и целовать пока губы болезненно не заноют. Он тоже не спешит сближаться и меня это пугает и напрягает.

-Куда мы идем? - наконец, Роберт прерывает молчание.

-Тита сказала показать тебе море. Здесь недалеко, еще пять минут.

-Ну хорошо, - согласился он и снова замолчал.

-Как ты меня нашел? - не удержавшись, спрашиваю через несколько минут безмолвного путешествия.

-Твой отчим дал мне адрес.

Останавливаюсь на дороге и хлопаю глазами. Он был в Мадриде? Видел маму? Говорил с ней?

-Виктор? - от удивления мои брови взлетают вверх.

-Да. Я приехал вечером и он меня впустил. Мы поговорили с ним по-мужски и он сказал, где тебя искать. В общем, чтобы добраться до сюда я прилетел в Мадрид через Стамбул, а из Мадрида на поезде в этот город.

-Долгий путь, - невольно улыбаюсь и продолжаю путь. Роберт идет рядом, на этот раз ближе. - А что моя мама? С ней ты не говорил?

-Говорил, - хмыкает, после чего я чувствую его взгляд на себе. - Скажем так, мы друг друга поняли. Не без помощи твоего отчима.

-Она что-то сказала тебе?

-Скорее, я ей.

-Боже, мне уже страшно, - выставив руки перед собой, сжимаю пальцы.