Почти родные

Нет, это не спорт — Ковалёв подцепил заразу. И похоже, от меня.

Ну что, Яна. Тебя ждут еще несколько дней пыток.

А я так надеялась, что завтра наконец-то Андрей уедет на свою базу и я останусь одна.

За что эта мука? Я все так же не могу спокойно смотреть на него: сердце заходится в ударах. А когда говнюку плохо — вообще все сжимается внутри.

Обвожу лицо Ковалёва взглядом. Губы яркие и припухшие, на щеках румянец. Даже когда болеет, Андрей очень красивый. Правда обидно, что под милой личиной скрывается самый настоящий скорпион, который так и норовит ужалить, когда меньше всего этого ждешь.

Поднимаюсь к себе в комнату, беру градусник, который во время болезни поселился на прикроватной тумбочке, и спускаюсь обратно.

Андрей даже не чувствует, что я его трогаю. Откидываю плед и замечаю, что Ковалёв травмировался: его рука от предплечья до локтя перебинтована. Когда только все успевает?

Термометр пищит, и Андрей приоткрывает глаза.

— Поздравляю, — констатирую я. — Температура тридцать девять и пять, рука забинтована. С радостью бы позвала Натали, чтобы она выхаживала тебя, но и без нее справлюсь. И вообще… кажется, я начинаю тебя понимать. С самого детства ты попадаешь в какие-то передряги, нет ни одной конечности, которую бы ты хоть раз не сломал. Ухаживать за тобой — явно так себе перспектива. Твое желание, чтобы я прожила полноценную и насыщенную жизнь с другим, — полностью поддерживаю. Похвально. Мне бы поблагодарить тебя за такую возможность, а не обижаться, но я все равно обижаюсь.

Андрей морщится, хватаясь пальцами за виски. Задерживает на мне непонимающий взгляд.

— У меня еще больше голова заболела от твоей болтовни. Хотя радует, что ты наконец оклемалась.

Но «оклемалась» я еще и по другому поводу. Беру телефон Андрея с журнального столика. Пароля не знаю, да он и не нужен, потому что на заблокированном экране и так видно сообщение от Натали, которое она прислала несколько минут назад. Я зачитываю его вслух:

«После той встречи в парке ты сказал, что хочешь побыть один. Достаточно времени прошло? На носу твой чемпионат и мой приезд. Может, хотя бы созвонимся и обсудим, как и что будет?»

Ковалёв морщится еще сильнее. На его лице мука. Кажется, он тихо шепчет: «Пиздец», после чего на какое-то время воцаряется тишина.

— Воды принеси, Ян, — помедлив, просит Андрей таким тоном, будто собирается концы отдать. — И еще один плед. Все тело ломит, слабость ужасная. И да, хахаля сюда не приводи. Хотя бы пару дней, пока я на ноги не встану. А то вчера он порывался к тебе зайти, но я не пустил.

Вот так новости. Впрочем, то, что Андрей не пустил Яра — ожидаемо.

— Как всегда, — хмыкаю я, расплываясь в улыбке. — Ни себе ни людям. Лежи. Сейчас всё принесу.

Ухожу на кухню, а сама захлебываюсь эмоциями, в ушах шумит!

Лучше бы Андрей чувствовал себя хорошо и съехал от меня на базу, потому что в такой «доброжелательной» атмосфере я продержусь недолго. И это опять во что-нибудь выльется.