Почти родные

Хочется расплыться в улыбке, подойти и обнять, но я не двигаюсь с места, просто смотрю на Андрея в упор. Он переводит глаза на аптечку, потом опять на меня.

В его руках сумка, и моя радость сходит на нет, словно ее стерли ластиком, после которого остались грязные темные разводы. Крошечный нерв, отвечающий за самообладание, рвется, заставляя пошатнуться на месте.

Ковалёв приехал забрать вещи!

Мысленно я висну на шее Андрея, глажу, трогаю, вдыхаю его запах, по которому тосковала. Говорю, что скучала, что все мысли были только о нем и я не хочу больше ходить ни на какие свидания. Ни с Яром, ни с любым другим парнем. Но на деле — даже не двигаюсь. Все мое существо против того, чтобы Андрей жил отдельно.

— Привет, — наконец здоровается он, продолжая ощупывать взглядом.

Судя по уверенному и отстраненному виду, Андрей принял решение съехать и не маячить у меня перед глазами.

— Привет, — отзываюсь предельно равнодушно, хотя дается это с огромным трудом. — Уже собрался? — киваю на сумку.

— Да, кое-какие вещи сегодня возьму. Остальные потом.

— И родителям сказал, что будешь жить в другом месте?

— Я не в том возрасте, чтобы перед кем-то отчитываться.

Андрей подходит ближе и, протянув руку, трогает мой лоб. По телу бегут импульсы от его касаний. Сердце бешено стучит в груди.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Да.

— Уверена?

— Абсолютно. День был суматошный, я только недавно вернулась домой. Сейчас приму лекарство и лягу спать, — придумываю на ходу, решаясь осуществить коварный план.

Не в моих правилах вызывать у людей чувство жалости, но сейчас недомогание — это единственное, что может задержать Ковалёва в стенах этого дома.

Андрей шумно вздыхает и уходит в гостиную.

Я глушу в себе боль. По-другому представляла нашу встречу и чем точно не собиралась заниматься, так это манипуляциями. Но на войне все средства хороши, а я во что бы то ни стало хочу одержать победу.

Подойдя к раковине, наливаю воду, запиваю лекарство, а потом жертвую любимым маминым сервизом. Кружка разлетается вдребезги, звон битого стекла оглушает. Я изображаю растерянность и, тихо вскрикнув, хватаюсь рукой за столешницу.

Не знаю, как далеко готова зайти в своем притворстве, но не позволю Андрею съехать, даже если придется разыграть недомогание посерьезнее. Да, это глупо и эгоистично! Но я так ждала его возвращения. Так ждала!..

Ковалёв появляется на кухне почти сразу. Притворяться особо и не приходится, потому что штормит по-настоящему. А когда Андрей подходит — еще сильнее. Едва не наступаю на стекло, показывая, насколько у меня «всё в абсолютном порядке».

— Аккуратно. Стой на месте, — командует Андрей. — Здесь много стекла.

Он кладет руку мне на талию. Реакция тела не заставляет себя ждать: колени подкашиваются, а сердце сжимается, как шар, из которого выкачали весь воздух.

Ковалёв чертыхается, едва успев меня подхватить. И притянуть к себе. Да, вот теперь идеально. Я там, где и должна быть. В его объятиях. Утыкаюсь носом в шею Андрея и вдыхаю пьянящий запах. Ведет так же, как и в ту ночь. Если не сильнее. Грудь распирает от чувств. Их так много!

— Я два вечера подряд ходила на свидания и оба раза думала о тебе, — слетает с языка признание.

Кадык Андрея несколько раз дергается. Ковалёв шумно сглатывает.

— Это пройдет, — отвечает, помедлив.

— Да? Отлично. Сколько еще раз нужно на них побывать, чтобы забыть о тебе? — Жмусь к Андрею сильнее.

Твердые мышцы становятся почти каменными. Он напряжен, но выражение его лица все такое же спокойное и отстраненное. Правда дыхание участилось. Теперь оно в унисон с моим.

— Без понятия, сколько тебе понадобится. — Андрей укладывает меня на диван и смотрит сверху вниз, сжигая чернотой зрачков. — Мне хватило одного.