Новогодняя командировка (СИ) - Роман Виолетта

Смеюсь, вспоминая удивленное лицо Машки Петровой, когда я излагала свою просьбу.

— Я так и вижу его удивленный фэйс. Царь заходит в ресторан, а там пусто, — хохочет Андрюха.

Спустя пятнадцать минут подкатывает наше такси, и мы дружной компанией набиваемся в машину.

***

Голова болела нещадно. Я еле разлепила глаза. Ох, как тяжело. Перевернувшись на живот, зарылась лицом в подушки, желая только одного: чтобы из головы наконец-то исчезли эти маленькие гномы с металлическими молоточками и не стучали по моей черепной коробке.

— Малыш, подымайся, у нас рейс через два часа, — шепот Димы звучит, словно крик банши, от которого разрываются перепонки.

— О-у, как громко, — стону, пытаясь отстраниться и принять сидячее положение. — О-у, как ярко, — хнычу, приоткрыв глаза, а потом зажмуриваюсь, пытаясь защититься от слепящих лучей солнца.

— Похоже, на пьянки тебя совсем пускать нельзя, — ухмыляется Дима.

— Почему это? — от удивления и возмущения даже забываю о дискомфорте на пару секунд. Повернувшись к парню, награждаю его хмурым взглядом.

— Да потому что кое-кто меры совсем не знает. Ты хоть помнишь, как вчера до дома добралась? — спрашивает он, укоризненно качая головой.

Пытаюсь сообразить. Но ничего. Пустота.

— Нужно краснеть? — прячу лицо в ладони, нервно смеясь.

Он кивает головой, ехидно улыбаясь.

— Черт возьми, — стону от досады.

— Да ладно, — сжалившись надо мной, притягивает к себе, целует в волосы. — Всего-то уснула в такси, — снова смеется. — Ты среди всех еще самая трезвая была. Андюха во всю глотку распевал десантные песни.

— Синеву? — ухмыляюсь, догадываясь о том, что может петь Ткачев. У него даже на рингтоне неизменные «Голубые береты».

— Ее, родную, — кивает Дима. — Ладно, дуй в душ, а я кофе сделаю. Мне нужно домой съездить за вещами, у нас рейс через два часа.

Кое-как отскребаю себя от кровати и плетусь в ванную комнату. Вода немного приводит в чувство, бодрит. Промокнув влажные волосы полотенцем, принимаюсь за укладку, попутно обдумывая, что же мне еще взять с собой из вещей.

Море, пляж, песок — неужели уже сегодня я буду в раю? Так не терпится понежиться в лучах теплого солнышка. Внезапно открывается дверь в комнату, обдувая меня прохладным воздухом. На пороге появляется Дима. Стоит, опираясь на косяк, и смотрит на меня таким тяжелым взглядом, будто случилось что-то нехорошее.

— Малыш, я не знаю, что ему нужно, но это уже десятый звонок.

Он протягивает мне телефон, и я, даже не глядя, понимаю, кто именно мне трезвонит. В груди появляется неприятное чувство. Попой чую, накроется мой запланированный отпуск медным тазом.

— Да, Максим Викторович, — поднимаю трубку, не разрывая с Димой зрительного контакта. Тот продолжает стоять в дверях, сумрачно глядя на меня.

— Людмила Александровна! Я вам уже битый час дозвониться не могу! — возмущается Царь.

— Простите, Максим Викторович, но ведь сегодня выходной, праздник, я еще сплю, — не могу удержаться от сарказма. Ей-богу, он меня достал.

— Праздник отменяется, только что звонил губернатор, у них какое-то ЧП, нас с вами срочно вызываюсь в администрацию, — безапелляционно заявляет он. Ну вот, и что я говорила? Дубай, а ты был так близок.

— Меня? — строю из себя дурочку, пытаясь оттянуть время, найти выход из ситуации.

— Да, именно вас. Олег Николаевич назвал именно ваше имя. Через час жду вас на входе в администрацию. Очень прошу не опаздывать.

— Максим Викторович, но у меня через два часа самолет! — потеряв остатки терпения, взрываюсь.

— Нет проблем, Людмила Александровна, — ничуть не проникшись моими словами, все тем же до раздражения сухим тоном. — Я передам ваши слова господину губернатору. А вы, будьте добры, по прилету положите мне на стол заявление на увольнение по собственному желанию.

Он сбросил вызов, а я стою, как вкопанная, с выключенным феном в одной руке и телефоном в другой.

— Это то, что я думаю? — обманчиво тихим голосом, спрашивает Дима.

— Дим, там что-то срочное, меня сам губернатор вызывает.

— Ты издеваешься? — взрывается он, запуская руки в волосы. Смотрит на меня, будто я ему всю жизнь сломала.

— Дим, прости, но как я могу отказаться? Он ясно дал понять: либо еду, либо заявление на увольнение.

Рыкнув, Дима выходит в коридор, захлопывая с громким стуком дверь.

Закончив утренние процедуры, выхожу в комнату. Дима на кухне стоит спиной ко мне, устремив мрачный взгляд в окно.

— Значит, так, — произносит он, не оборачиваясь. — Если поторопишься, успеешь на рейс. Если опоздаешь, я полечу один. Я не собираюсь рушить свои планы из-за какого-то урода, — цедит сквозь зубы.

Не могу поверить своим ушам. Нет, я понимаю его реакцию. Я так же, как и он, дико зла и расстроена, но лететь без меня… Я думала, весь смысл отпуска в том, чтобы провести его вдвоем. А сейчас Дима попросту ставит мне ультиматум. Сначала Царь, теперь он. Словно канат перетягивают.

— Дим, я надеюсь, сейчас в тебе говорит злость. И ты не поступишь так со мной, — обнимаю себя за плечи, чувствуя, что могу расплакаться.

— Мила, я устал от того, что тебя вечно нет! — повернувшись, наступает на меня. — Ты по первому зову бежишь к этому идиоту! Отказываешься увольняться! Даже сейчас ты могла просто не взять трубку, послать его к чертям, и никто ничего бы тебе не сделал. У тебя законный выходной, Мила!

— В том то и дело, что обязана! — мне больно от его упорного нежелания понимать меня. — Губернатор вызвал на срочное совещание! Это не просто решение Царя. А ты ставишь меня перед выбором!

— Делай, что хочешь, — скривившись, цедит сквозь зубы. — Я свое решение озвучил, — оттолкнув меня в сторону, направляется в коридор. Стянув с вешалки куртку, выходит из квартиры, оставляя меня одну.

***

— Вы опоздали на десять минут, можете быстрей идти? — вместо слов приветствия рычит, окидывая меня недовольным взглядом, Царь. Не дождавшись моего приближения, разворачивается, направляясь к лестнице.

Прожигая его спину испепеляющим взглядом, еле сдерживаюсь, чтобы не покрыть отборными ругательствами зануду. Черт возьми, у меня личная жизнь рушится, Дубай улетит от меня через полчаса, а эта скотина еще издевается надо мной.

Поправляя на ходу прическу и одежду, поднимаюсь за ним на второй этаж администрации.

В приемной губернатора нас встречает секретарь — эффектная брюнетка с бесконечно длинными ногами.

— Олег Николаевич ждет вас, — указывает на дверь. Царь, повернувшись ко мне, недобро прищуривается, кивает головой, давая понять, чтобы я следовала за ним.

— У нас беда, товарищи, — промокнув платком взмокшее от пота лицо, горько вздыхает губернатор, сидя за шикарным дубовым столом своего кабинета. — Под нашим ведомством происходит строительство санатория «Лесная здравница» в селе Царьково. На прошлой неделе с результатами проверки оттуда вернулась комиссия. Был выявлен ряд серьезных нарушений, грозящих срыву установленного срока окончания работ. Главный архитектор, Иванков Сергей Борисович, не желая отвечать за содеянное, написал заявление по собственному и первым же рейсом отправился отдыхать на Канары вместе с молодой женой, — губернатор горько вздыхает.

— Дела наши плохи. Через два месяца мы должны сдать объект, в марте планируется открытие санатория. Приедет сам президент. Поэтому мной совместно с Эдуардом Валентиновичем, мэром города, было принято решение отправить туда именно вас, Максим Викторович, в качестве архитектора и контролирующего органа. Ваша задача, чтобы все было выполнено на высшем уровне и готово к установленному сроку.

— Царьково, это… — задумчиво протягивает Максим Викторович. У него сейчас такое напряженное выражение лица, что мне даже смешно становится.

— Это небольшой поселок, расположенный в густой лесополосе, — поясняет Олег Николаевич. — Свежий воздух, несколько озер — идеальное место, — красочнее любого риелтора расхваливает поселок губернатор. — Но должен вас предупредить, инфраструктуры там почти нет. Ближайший город в ста пятидесяти километрах от санатория, — это звучит не очень обнадеживающе.