Однажды на реалити-шоу (СИ) - Салах Алайна

-- На удивление, нет. – Я скидываю с плеча сумку, ловя себя на мысли, что не против поболтать с ней на прощанье. – Напомнила о неустойке, сказала, что я дура и отпустила на все четыре стороны.

-- Ну она права. Про неустойку, -- Кристина делает затяжку. – Один день ты могла бы и потерпеть.

-- Зачем, если мне все равно не стать победительницей.

-- О, так ты сюда ради победы пришла?

-- Нет, но аппетит возрос к концу шоу. – Я натянуто смеюсь.

-- Если уж я справилась, думаю, ты тоже переживешь. – Засунув курительный гаджет в карман, Кристина отрывается от колонны. -- Артему позвони. Я написала ему, что ты уходишь.

Я растерянно сдвигаю брови к переносице. Что происходит? Не она ли с видом заправской гопницы нападала на меня в туалете с требованием оставить его в покое? А сейчас просит ему позвонить?

-- С чего вдруг такая забота?

-- Мы тут все играем свои роли, если ты еще не поняла, -- Кристина со значением кивает на входную дверь. – Ну кроме тебя, конечно. Пробоваться в кино не вздумай, сразу говорю. Актерского мастерства в тебе ни на грош.

Я смотрю себе под ноги. Мне двадцать два, а я будто только-только понимаю, как на самом деле устроен мир. Это надо осмыслить.

Вспомнив, что пора уезжать, я выуживаю из кармана зип-пакет с телефоном и открываю приложение такси. Устрою сюрприз маме с папой.

После нескольких неудачных попыток определить локацию, приходится перезапустить гаджет.

-- Что происходит? -- бормочу я, вглядываясь в зависший экран. – Интернет не грузит.

-- Может деньги на счету кончились? – предполагает Кристина.

Я с досадой прикрываю глаза. Кончились, конечно. Оператор меня еще на прошлой неделе предупреждал.

-- Вызови с моего, -- Она протягивает мне смартфон, украшенный стразами.

-- У меня налички нет, -- бормочу я, глядя на нее в нерешительности. – Отсюда до дома ехать часа полтора. Деньги спишут с твоей карты.

Издав снисходительный смешок, Кристина пихает телефон мне в руку.

-- Вызывай давай. Не обеднею.

Благодарно улыбнувшись, я забиваю в приложение адрес родителей. Однако, вызвать такси не успеваю, потому что дверь со скрипом распахивается и на крыльце появляется Инга.

Мы вдвоем машинально вытягиваемся по стойке смирно. Все-таки мегера -- прирожденная дрессировщица.

-- Мы Есении такси вызываем, -- подобострастно поясняет Кристина.

-- Какое еще такси? – Инга кривится. – Машина уже на подъезде.

И действительно, ворота со скрежетом разъезжаются, и во двор, переливаясь намытыми черными боками, въезжает уже знакомый мне лимузин.

-- Вау! – Кристина толкает меня локтем. – Вернешься домой с почестями.

-- Спасибо большое, -- расчувствовавшись, я смотрю на Ингу, прекрасно понимая, что она не обязана была вызывать лимузин для беглянки.

-- Хорошей дороги, -- сдержанно кивает она. – Помни пункт о неразглашении. То, что случилось на шоу, должно там и остаться.

-- Конечно, -- подтверждаю я, забрасывая на плечо сумку. -- Мне еще кредит брать на выплату неустойки.

Усевшись на задний диван лимузина, я называю водителю домашний адрес и прижимаюсь к окну. Кристина машет рукой, Инга просто провожает нас глазами.

Я смотрю на них до тех пор, пока машина не выезжает за ворота. Такими они и запечатлеваются у меня в памяти: стервы, которые на поверку оказались добрыми и настоящими.

48

Когда лимузин сворачивает в знакомый двор, плечи наконец обмякают. Я не была дома всего месяц, а кажется будто прошло несколько лет.

Здесь ничего не изменилось с момента моего отъезда: петуньи по-прежнему цветут в клумбах из покрышек, сплетницы-бабульки сидят на лавочке словно никуда не уходили, а стая дворовых котов все так же лениво валяется под окнами.

Помахав водителю на прощанье, я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет детством и приторной туалетной водой нашей соседки.

-- Вечно надушится как блядина, -- хмыкает баба Лида в подтверждение. – Вонища от ее духов - не продохнуть.

– Здрасьте! – гаркаю я, стремительно шагая к крыльцу. На вежливый диалог с нашим домом престарелых сегодня нет настроения.

-- Есения, ты что ли? – щурится одна из бабок. – И не узнать тебя.

-- Богатой буду, -- бормочу я, торопливо скрываясь в подъезде.

Дверь открывается почти сразу, словно мама ждала меня у порога.

– Сеня! – Без лишних расспросов и ненужного удивления она повисает на моей шее.— Как же я соскучилась!

Обычно я стараюсь поскорее вырваться из ее объятий, но сейчас, обвив ее руками в ответ, замираю без движения. В голосе стучит: «Я дома, и теперь все будет хорошо».

– Ты все-таки похудела, - шелестит над моим ухом. -- Мне не показалось.

-- Ты меня быстро откормишь, -- замечаю я, улыбаясь папе, вышедшему из гостиной с газетой в руках. Он – один из немногих, кто все еще читает бумажную прессу.

– А вот и наша телезвезда! А мы ждали тебя только завтра. Расскажи-ка, каково быть объектом всеобщего внимания?

– Сомнительно, но окей, – фыркаю я, отстранясь от мамы. – У меня есть огромная просьба: давайте хотя бы первые пару часов не обсуждать это шоу.

Родители согласно кивают, но стоит нам только усесться за кухонный стол, начинаются расспросы.

– Ну ты уж нам расскажи, – мама опускает передо мной тарелку борща. – Неужели вас с самого утра заставляли краситься?

– Почти правда. Удивительно, что раковины не забились от кусков штукатурки уже ко второму выпуску.

– А как девочки? – Папа подается вперед. – Мама сказала, ты с одной из них подружилась.

Нахмурившись, я смотрю перед собой.

– Это я думала, что подружилась. У Лики оказалось другое мнение на этот счет. Я потом вам расскажу, ладно?

– Если ты здесь, значит съемки закончены, так? – в голосе мамы звенит неподдельное любопытство. – Ты можешь рассказать, кто станет победительницей или тебе запрещено распространяться?

-- Победительница точно не я. – Я запускаю ложку в суп, чтобы не смотреть ей в глаза. – Финальные съемки завтра. Кому отдаст свое сердце звездный жених, вся страна, включая меня, узнает в выходные.

– Так ты, получается, вернулась раньше? – Папа поднимает брови.

-- Да. Это было не самым умным решением, но по-другому я не смогла.

Телефон вибрирует у меня в кармане, заставляя закатить глаза. Стоило только пополнить счет, как я сразу кому-то понадобилась.

На экране – незнакомый номер. Приложив телефон к уху, я аллокаю.

-- Добралась? – звучит приглушенный голос Кристины. – Артему позвони. Он психует, потому что не может до тебя дозвониться.

-- Я дома, спасибо, -- сухо отвечаю я. – Пусть психует.

-- Ладно, сами разбирайтесь,. Я спать.

Отложив телефон, я снова берусь за ложку. Рука мелко дрожит. С чего я вдруг ему понадобилась? Злится, что все идет не по сценарию? Чувствует свою вину?

Телефон вибрирует снова.

– Так-так, нашу дочь уже одолевают поклонники, – ехидничает папа. – Кто звонит?

– Никто, -- хриплю я, заглядывая в экран. Во рту пересыхает, в груди и висках шумит. Звонит Артем.

– Это случайно не футболист? – с подозрением щурится мама.

Закусив губу, я сбрасываю вызов.

-- Да, он.

– И почему ты не отвечаешь?

– Потому что не хочу.

Родители переглядываются. Неспешно отпив чай, папа опускает кружку на стол.

– Если Есения не хочет, значит, на то есть веские причины.

Я не могу не улыбнуться. Все-таки мне очень повезло с родителями. Как тут захочется выйти замуж, если это означает необходимость от них съехать?

-- А мы на даче вчера были, -- рассказывает мама, очевидно решив сменить тему. – Ягод в этом году много. Соседская кошка пятерых котят недавно родила. А ей по человеческим меркам уже лет восемьдесят. Неужели у кошек совсем нет климакса?

Я слушаю ее с улыбкой, время от времени косясь на телефон. Он молчит, сигнализируя о том, что Артем сдался.

49