Не дразни меня (СИ) - Рузанова Ольга

Про то, чтобы остаться здесь на несколько дней - придумала на ходу, желая зацепить побольнее. Отлично получилось, я считаю. На самом деле я этого не хочу. Не тянет совсем сюда, и с мамой все сложно.

Стоя у окна, наблюдаю как с людьми Литовских переговаривается начбез отца. Его глухие короткие выкрики слышны даже мне. По ту сторону ворот сигналят.

- Мам, мне ехать нужно, - пасую я.

Боюсь, как бы дело до стрельбы с обеих сторон не дошло. Тогда всем договоренностям точно конец.

- Да, так будет лучше, - отвечает тихо, - Ни к чему эти проблемы. Если отец узнает - не переживет.

Я давно поняла, что в конфликте с Литовскими стала для родителей не козырем, как они надеялись, когда заключался этот брак, а помехой и отягчающим обстоятельством. Разочарование их логично, но не логично чувство вины, которое каждый раз скребет в моей груди.

- Дашь мне номер лечащего врача? Я завтра утром поговорить с ним хочу.

- Отправлю сообщением, - отвечает безразлично.

- Мам....

Вскинув взгляд, смотрит на меня исподлобья. В ее глазах нет ни эмоций, ни чувств, лишь безразмерная усталость и равнодушие. От жалости к ней давит в груди.

- Папу нужно лечить.

- Его лечат.

- От алкоголизма.

Хмыкнув, она отворачивается. Заправляет прядь волос за ухо и едко усмехается.

- Хочешь правду?

- Какую?

- Иногда я мечтаю, чтобы он умер.

- Мама! - восклицаю я, но шока не испытываю.

Она не любит его. Если когда-то и были светлые чувства, то они давно потухли. Остались взаимное раздражение и досада. Но хотеть смерти отца своих детей - это моему пониманию не доступно.

- Я устала, Яська!... Каждый день как каторга!

- Поэтому я и говорю, что его нужно лечить от зависимости.

- Пусть лечится сам, если хочет, - машет рукой, - Я хочу покоя.

Сделав два шага, я склоняюсь и крепко обнимаю её. Положив руки на мои плечи, мама застывает. Холодная и неподвижная, как статуя.

Отец высосал из нее желание жить.

- Давай дождемся выписки из больницы и попробуем поговорить с ним.

Молчит.

Я целую ее в щеку и отстраняюсь. Нужно ехать. Меня ещё дома скандал ожидает.

- Пока, - прощаюсь, и взяв свою сумку, выхожу из дома.

Мама провожать меня не идет, а я и рада. Не хочу услышать очередную гадость про Адама.

Быстро одевшись в прихожей, выхожу из дома и в дверях сталкиваюсь с Ленькой.

- Ты как?

- Нормально. А ты? - отвечаю с улыбкой, - Тебе ничего не было за тот... побег?

- Нет, - качает головой, закуривая, - Мой «таксист» так и не доехал до тебя. Его завернули на дороге.

- Мой телефон прослушивался, - понижаю голос, - Адам все знал.

- Я уже понял. Решил больше не лезть к тебе.

Опустив взгляд, я киваю. Представляю, что он думает обо мне. Что прогнулась, подчинилась и смирилась.

- У меня все хорошо, правда.

- Заебись значит, - выпускает дым в сторону, щуря глаза, - Не обижает тебя?

- Нет. Он.... в общем, он нормальный.

Не желая шокировать и его тоже, о чувствах умалчиваю.

- Это хорошо.

Невнятно простившись, мы расходимся в разные стороны. От воспоминаний о нашей переписке и о том, какие обещания я ему давала, горят щеки. Вот дура!

Спустившись с крыльца, шагаю по дорожке вдоль ряда идеально одинаковых елей и вижу, как навстречу спешит один из охранников.

- Ярослава Евгеньевна, там вас ожидают.

- Я знаю. Уже уезжаю.

Облегченно вздохнув, он уступает мне дорогу и идет следом. Вижу по тени на бетоне, как дает знак рукой, показывая на меня.

Очевидно, мне здесь никто не рад. Ни родители, ни охрана, которой стычки с Литовскими совсем ни к чему.

- Яра, - подходит Владимир Петрович, отец Леньки и начальник службы безопасности, - Что у вас там происходит? Ты от него сбежала?

- Нет. Просто приехала не с сопровождением, а на такси. Адаму это не понравилось.

Не знаю, верит или нет, но, отведя глаза, задумчиво кивает. Он мне никто, чтобы посвящать в подробности личной жизни.

- Они сказали, он сам сейчас за тобой приедет. Не хотелось бы проблем.

- Их не будет, - обещаю я, - Мы уже уезжаем.

- Хорошо.

Я обхожу мужчину по дуге, но, передумав, оборачиваюсь.

- Что с моим отцом? Почему он так пьет?

Почесав затылок, он пожимает плечами.

- Не может смириться с поражением, мне кажется.

- Какое поражение? У него же все отлично, не считая мелких проблем.

- У него проблемы... - приставляет указательный палец к виску, - с головой. Он Литовских даже в плохой погоде винит.

- Бред....

- И ещё... наверное, тебя ревнует...

- Нет. Точно, нет.

Неопределенный жест бровями и горькая усмешка. Империя Турчатова разрушена. Это понимают все, начиная ближайшим окружением и заканчивая жалобно воющими собаками в вольерах на заднем дворе.

Попрощавшись, я подхожу к воротам и жду, когда они откроются, чтобы выпустить меня. Владимир Петрович шагает за мной, но резко останавливается, когда прямо перед нами тормозит чёрный седан, и из него выходит мой муж.

От страха внутри всё обрывается. Он в ярости.

Ударивший в его спину порыв ветра приносит запах табака и горького парфюма и откидывает мои волосы назад.

- В машину. Быстро, - бросает, не глядя на меня, и вплотную подходит к отцовскому начбезу.

Из ожидавших меня внедорожников вываливает вся наша охрана и окружает их. Я вижу, как они достают оружие.

- Адам!... - выкрикиваю я.

Голос глохнет и теряется в поднявшемся шуме, но он слышит. Оглянувшись, повторяет ещё жестче:

- Сядь в машину, я сказал!

Решаю не спорить. Интуиция вопит, это не тот случай. Открыв дверь, залезаю на заднее сидение и, мелко дрожа, внимательно наблюдаю за тем, что происходит.

Они разговаривают - Адам и Владимир Петрович. Литовский давит, тот отступает.

Закусив губы, я начинаю реветь.

Я снова наделала глупостей. Стравила их между собой.

Однако, вскоре градус напряжения спадает. Охранники Лютых начинают расходиться и рассаживаться по машинам. Некоторые расслабленно курят, пока эти двое продолжают говорить.

Судорожно всхлипывая, я растираю слезы по щекам и пытаюсь успокоиться.

Потом начбез отца скрывается за закрывающимися воротами, а Адам подходит к машине и садится за руль.

- Как ты меня заебала!...

- Разведись! - выталкиваю в ответ.

- Надо подумать.

Глава 42

Ярослава

Мы не разговариваем. Удерживая руль одной рукой, второй Адам вынимает бутылку с водой из бардачка и, неосторожно отвинтив крышку, проливает немного на себя.

Выругавшись вполголоса, опускает стекло и выбрасывает её. Тут же закуривает, не заботясь о том, что врывающийся в окно ветер заносит дым обратно и ударяет им по моему лицу.

Вдавив затылок в подголовник, я прикрываю глаза. Пусть. Ему нужно успокоиться. Мне тоже.

Приняв входящий, он негромко с кем-то переговаривается, а затем смотрит на меня через зеркало заднего вида. Отвечаю прямым взглядом. Воздух сразу тяжелеет и становится колючим. Сердце сбивается с ритма.

- Ты меня подставила.

- Чем же? Опозорила на весь город, сбежав от твоей охраны?...

- Ты бьешь по моему авторитету, да. Не выполняешь собственные обещания, - проговаривает негромко.

Видимо взял себя в руки, потому что голос его звучит ровно.

- Какие обещания? - вскидываюсь я, - Я не обещала быть комнатной собачкой.

- Ты обещала быть послушной. Не раз.

Обещала, да. Но когда он сам поступает как скот, я имею права забрать свои обещания назад.

- Если бы твой гребаный телефон был доступен, этого не случилось бы!

- Если бы ты объяснила ситуацию Паше или Ивану, они нашли бы способ связаться со мной.

- Я должна искать способы связаться с тобой, когда ты отключаешь телефон?! Ты сейчас серьёзно, Адам?!

В моей груди печет от обиды и злости. Он даже не пытается объяснить, где был и почему не пришел ночевать. Кто я такая, правда?!