Не отпускай (СИ) - Иванова Ксюша

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍     Неподалеку от женской консультации я отирался почти два часа. Звонили с работы, причем трижды! Не, ну наглецы! Я, вообще-то, еще на больничном! Сам виноват, не фиг было выходить и делать чужую работу...

     Ну, где она там? Неужели очередь там под кабинетом? Чего так долго? 

   Вот, наконец,  появилась, еле успел спрятаться за угол здания. Она, поправляя шарф и улыбаясь, прошла мимо, не заметив. Я постоял в нерешительности. С одной стороны, появилась мысль пойти за ней и спросить, что у неё случилось. С другой... я же все-таки следователь... Могу и сам все расследовать! 

    Вошёл в здание женской консультации, подошел у стойке администратора, показал корочку девушке, выглянувшей в окошко. 

   - Девушка, только что отсюда вышла женщина по имени Марина Николаевна Ларионова. Мне нужен ее лечащий врач. 

    Девушка задумалась и, видимо, ничего криминального в моей просьбе не нашла.

      - Сейчас посмотрю по записям. Так, она была на УЗИ, а потом у Дреминой Аллы Александровны, кабинет на втором этаже, номер 45. 

    Поднялся на второй этаж, нашёл нужный кабинет, занял очередь за тремя женщинами разного возраста и степени беременности. Две из них были с мужьями, которые затравленно озирались в этом страшном месте. 

     Задумался, глядя на них. Да ну, на х..й! Не может быть! Я без презерватива не был... Хотя, сколько раз слышал истории о том, как это средство защиты подводило мужиков! Неужели? Уговаривал  себя не накручивать, пока не поговорю с врачом. Но нервничал похоже в сто раз больше, чем беременные рядом со мной. 

33

33.

     - Мужчина, вы не ошиблись кабинетом? - пожилая женщина в белом халате переглянулась с молодой в розовом.

      Молодая улыбнулась:

    - Ну, ладно вам смущать молодого человека! Зато у нас сегодня разнообразие! Что вы хотели?

    Я предположил, что молодая - медсестра, поскольку на серьёзного доктора она явно не тянула, ну а пожилая, соответственно, врач. И поэтому обратился именно к последней:

   - Алла Александровна, я бы хотел задать вам вопрос по поводу одной вашей пациентки. 

    Но женщина глазами указывала мне куда-то в сторону и от волнения я не сразу понял, что именно она хочет сказать. Молодая вежливо покашляла, привлекая мое внимание. 

     - Алла Александровна - это я. 

    - Э-э, о, простите, пожалуйста! Я просто подумал... Ну, в общем простите. Так я могу спросить?

     - Вообще-то, мы не разглашаем диагнозы наших пациенток. Во всяком случае, без их разрешения и чужим людям.

    Как ни странно, какого-то логичного объяснения причины моего интереса я придумать не мог, поэтому решил говорить правду. 

    - Понимаете, формально для нее я, действительно, чужой человек. Но, насколько я понимаю, если, конечно, я правильно догадался и вдруг... если в общем, она беременна. То, скорее всего, я - отец ребенка. Я хочу знать. 

     Девушка насмешливо смотрела прямо мне в глаза и не спешила помогать, а у меня буквально заплетался язык, чего со мной никогда ранее не случалось.

    - Вы хотите знать, беременна она или нет? 

   - Ну, в общем, да. Но, если вдруг она больна, то это тоже. Понимаете, мы с ней поссорились. Я боюсь, что если спрошу ее саму, то она не скажет или скажет, но будет нервничать, переживать. Она не хочет меня видеть. Но... я ничего плохого не сделал... Я жениться хочу... 

    - Ой, Ниночка Петровна, какие у нас сегодня интересные... пациенты, правда? - доктор, смеясь, кивнула в мою сторону. - Как зовут эту женщину?

    - Ларионова Марина Николаевна.

    Медсестра,  как будто, знала, какое имя я назову, моментально протянула доктору карточку с Маринкиной фамилией на обороте. Девушка открыла, но читать не стала. Посмотрела еще раз мне в глаза и сказала:

    - Я надеюсь на вашу порядочность. Да, Марина Николаевна, на самом деле беременна. Почти четыре месяца.

   Я не очень-то и обрадовался, потому что знал, зачем она приходила сегодня.  Ну, или зачем придет завтра. Наверняка уже на аборт записалась и это просто вопрос времени.

    - Она хочет аборт сделать? - спросил, не надеясь получить ответ. Но Алла Александровна удивленно подняла аккуратные черные бровки и сказала:   

    - Вот ещё!  Зачем, аборт? Об этом и речи не шло. Тем более, уже поздновато. Она оставить хочет. 

    Вот теперь я был в шоке! Оставить? При том, как я поступил? Ну, точнее, при том, как, она считает, я поступил! Без мужа? На несколько секунд в моей голове мелькнуло воспоминание о том хлюпике, который провожал ее домой и пытался поцеловать возле подъезда в тот день, когда я вернулся из командировки. Но я быстро отогнал от себя эту глупую мысль - не могла Марина одновременно со мной с этим... встречаться. Бред! Просто бред! Мой ребенок и другого быть не может. И, несмотря ни на что, она не думает даже об аборте! От радости хотелось сделать какую-нибудь глупость! Я поднялся со своего места, движимый одним желанием -  во что бы то ни стало догнать Маринку, запихнуть ее в машину... Нет, осторожно запихнуть ее в машину и целовать, пока она меня не простит!  Уже возле двери меня нагнал дружный женский смех. Пожилая медсестра, насмешливо осматривала меня с ног до головы:

       - Цветы не забудь купить, папаша! 

    Я на секунду остановился. Нет, тут одними цветами не отделаешься! Тут нужно что-то посерьезнее! 

    - Спасибо! Спасибо вам огромное!

     И поспешил к машине. Как ни хотелось мне поехать сразу к Ларионовой, нужно было сделать кое-какие приготовления, иначе и на порог не пустит! Отзвонился на работу, объяснив, что все-таки воспользуюсь положенным и обещанным мне отпуском и выслушал дружный вопль своих коллег. Заехал в пару магазинов. 

     Потом остановился у обочины и целых полчаса думал, обхватив руками голову. Что я могу сделать, чтобы она меня простила? А ведь это жизненно необходимо для меня.

      Мне мало просто знать, что где-то растет мой ребенок. Мне мало раз в неделю приходить к нему, чтобы под присмотром немного побыть вместе. Мне мало выдавать какую-то сумму денег раз-два в месяц, чтобы он (или она - неважно!) ни в чем не нуждался! 

    Я хотел наблюдать, проживать вместе каждый день его жизни! Я хотел укладывать спать, качать на руках, целовать в маленький лобик! Я хотел тратить все свои деньги на него, жить ради него, работать ради него! Я очень хотел, чтобы он просто был! 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

     А Марина... Во что превратилась моя жизнь без нее? Без Маринки я не жил, я существовал, заглушая свою тоску по ней работой. Я привык к ней. И неважно, сколько времени мы были вместе. Я любил ее...

    Не зная еще, какова будет ее реакция, я решил, как поступлю. И поехал дальше. 

    ***

   После последнего похода в женскую консультацию, когда я узнала пол моего будущего малыша, прошла неделя. Теперь иногда я его чувствовала - легкие, еле заметные толчки! В больнице мне говорили, что все в порядке, что все идет, как надо, и ребеночек развивается, как положено. Но одно дело слышать, а другое - чувствовать, что он жив, что он дает о себе знать! 

     Мои вкусы кардинально изменились. Если раньше я жить не могла без шоколадных конфет и хорошего крепкого чая, то сейчас я полюбила селедку и вообще соленую рыбу любого вида. Если раньше я ложилась спать заполночь, то теперь в любое время дня и ночи горизонтальная поверхность, будь то кровать, диван или в обед - просто мой рабочий стул, манила меня. И я не всегда могла сопротивляться. 

    Я потихоньку откладывала деньги для того, чтобы постепенно покупать малышу все необходимое. Хоть мама и рассказывала мне разного рода приметы, призванные заранее ничего не приобретать, не готовиться к родам. Но я решила, что это все - глупости, что потом, когда он появится, у меня не будет времени, чтобы выбрать то, что мне хочется, чтобы просто походить по детским магазинчикам. И после зарплаты неизменно покупала детские вещички, игрушки, бутылочки и прочую дребедень. Все это прятала в своем шкафу под вещами, чтобы мама не видела.