Лоуренс Сандерс - Желания Элен

Ее рука вновь заскользила по его плечу. Затем она опустилась по его полной спине к толстым бедрам и еще ниже и его охватила дрожь. Он медленно повернулся к ней, и она, чуть подвинувшись, прижалась к нему.

– Малыш, – выдохнула она, – мой малыш.

Он робко прикасался к ней, едва сдерживая слезы. Она склонялась, прижималась к нему и обволакивала все его тело. Он крепко зажмурился. Он держал в объятиях свою мечту. Голова слегка кружилась от новизны этого ощущения – ее красота, прохлада, шелковистая кожа, податливая мягкость принадлежали ему.

– Стучат, – вдруг сказала она.

– Что? – спросил он.

Она не шевелилась.

– Стучат, – повторила она. – Кто-то барабанит во входную дверь.

Теперь он услышал шум. Он услышал стук в дверь и крики обезумевший птицы: «Фокуфокуфоку».

– Может быть, они уйдут, – испуганно сказала Фэй. – Кто это может быть?

– Не знаю. – Элен села. – Сейчас я их выставлю. Черт возьми. Черт бы их всех побрал.

Она накинула халат и вышла в коридор.

– Кто там? – спросила она.

– Дик Фэй здесь? – раздался из-за двери мужской голос. – Я должен его видеть. У его матери приступ, сердечный приступ.

Элен приоткрыла дверь, оставив наброшенной цепочку.

Он был огромным, высоким, здоровым, в пиджаке с накладными плечами, отчего казался еще шире. Его блестящие черные волосы были зачесаны назад. Она различила запах его одеколона. Вид у него был довольный, губы кривились в самодовольной усмешке.

– Крутняк, – сказала она.

– Сука, – любезно ответил он. – Скажи Дикки, что у его матери серьезный сердечный приступ. Доктор Франклин считает, что Дикки должен быть с ней. Если ты меня впустишь, я расскажу все ему сам.

– Я передам ему, – сказала Элен. Она посмотрела на него сквозь щель и глаза их встретились.

– Почему бы тебе не оставить его в покое? – осведомилась она.

– А почему бы тебе не пошевелиться? – рассмеялся он. – Давай, сбегай как послушная девочка и скажи обо всем Дикки. Если будешь хорошо себя вести, я как-нибудь загляну к тебе и покажу…

Она осторожно закрыла дверь и постояла немного, прижимаясь лбом к косяку. «Я могла бы убить его, – подумала она, дрожа от негодования… – Я могла бы взять на кузне нож для резки хлеба (длинный, с зазубренным краем), рывком открыть дверь и всадить ему в брюхо». Дрожь постепенно утихла. Она вернулась в спальню и сообщила Юку о матери и выражение его лица не изменилось. Он тут же поднялся и начал одеваться.

– Могу поспорить, что это вранье, – горестно произнесла Элен. – Я уверена, что она специально устроила этот приступ. То есть я хочу сказать, что никакого приступа на самом деле и нет.

– Возможно, – печально кивнул он. – Но я должен идти. К тому времени, пока я доберусь, будет уже довольно поздно. Думаю, мне не стоит уже возвращаться сюда сегодня.

– Как скажешь.

– Я позвоню тебе, как только все выясню.

– Хорошо.

Он подошел к ней, взял ее лицо в свои ладони и слабо улыбнулся.

– Мы были близки к этому, правда?

– Да, – сказала она, – близки.

– Мне очень жаль, милая. Но у нас еще будет время.

– О, конечно.

– А сейчас я, пожалуй, пойду.

– Хорошо.

– Я позвоню тебе из дома.

– Хорошо.

Его лицо вдруг как-то сморщилось. И ей показалось, что он сейчас расплачется.

– Спокойной ночи, Элен. Спасибо тебе, спасибо тебе за все.

Она сняла цепочку и выпустила его в коридор. Штангист стоял, прислонившись к стене и курил сигарету. Она быстро закрыла дверь и заперла ее.

Она вымыла посуду и прибралась в гостиной. Затем села в спальне на кровать, приняла таблетку либриума и уставилась в темное окно. Наконец она сняла телефонную трубку и набрала номер Чарльза Леффертса. Она насчитала четырнадцать гудков, прежде чем ей ответили.

– Алле? – раздался его осторожный голос.

– Чарльз? Это Элен Майли. Я думала, может…

– Боб, – закричал он в трубку. – Боб Крэншоу! Как ты, старина?

Она осторожно опустила трубку на рычаг.

15

– Конечно это был обман, – возмущенно рассказывала Элен. – Наглая, явная ложь. Она знала, что Юк хотел провести ночь у меня, и выдумала этот сердечный приступ. Хитрая сука. Она знала, что это единственное средство заставить его вернуться. Jн позвонил мне на следующее утро, и ему было ужасно плохо. Он мне такое рассказал!

– Расскажи, – с жаром набросилась Пегги.

– Ни за что. Это очень личное. Не то, что бы он взял с меня клятву молчать. Я просто не хочу об этом говорить. Понимаешь?

– Конечно, дорогая, – разочарованно откликнулась Пегги. – Что за безобразие – стоит ей поманить пальцем, как он тут же бежит к ней.

– Да мужчины теперь ни к черту не годятся, – мрачно проговорила Керри Эдвардс.

Эта бездетная вдова, работавшая в одной конторе с Пегги Палмер, походила на распушившегося воробья. Ее высветленные перекисью волосы лежали аккуратными волнами. У нее были полные ножки и она носила миниюбки, щедро представляя любоваться ими всем желающим.

Торжественный прием в связи с помолвкой был завершен, и большая часть гостей уже разошлась. Комната была прибрана, бокалы составлены в раковину, пепельницы вычищены. Подарки Пегги были связаны в аккуратный сверток, чтобы она могла отнести их домой. Пегги и Керри отдыхали в ожидании кофе.

– Посмотрите, – указала Элен на подоконник. – Отсюда Рокко любил смотреть на улицу. Клал передние лапы на подоконник и часами глядел в окно. Перед смертью он стал таким любопытным… В квартире напротив завели молодого французского пуделя-девочку, и Рокко все время за ней наблюдал. Старый пердун. Делать-то он уже ничего не мог, а смотреть любил.

– Мой покойный супруг был точно таким же, – кивнула Керри. – Купил себе маленький телескоп и летом каждую ночь поднимался с ним на крышу. «Посмотреть на звезды», – говорил он. «Звезды звездами, – думала я, – но если полиция тебя поймает, я тебя выручать не буду». И он ведь не был каким-нибудь извращенцем. Просто любил смотреть.

– Мужчины, – философски изрекла Элен.

– Так что с Юком? – спросила Пегги. – Вы попытаетесь еще разок?

– В следующую пятницу, – сказала Элен. – Теперь уж нас ничто не остановит. Юк здорово разозлился на Эдит. Этот мальчик быстро взрослеет. Его мать издевалась над ним всю жизнь, и ей это сходило с рук. Ну, посмотрим, кто из нас сильнее.

– Конечно ты, – восхищенно сказала Пегги.

– Верно, – кивнула Элен. – Я не собираюсь уступать его без боя. Кофе, наверное, уже готов. Я принесу его.

– У меня было тоже самое с моим покойным супругом, – сказала Керри, когда Элен вышла на кухню. – Его мать не отпускала, она хотела, чтобы он подождал. «Подождал чего?» – спросила я его. «Подождал, пока стану старше», – ответил он. «Тебе уже двадцать четыре, – сказала я ему, – и ты достаточно взрослый, чтобы самому принять решение».