Я тебя не помню - Амина Асхадова

– Да, господин…

– Почему не докладываешь? – разозлился я. – Ты видел время?!

– Так, ничего не происходит. Ваша жена еще не родила, но беспокоиться не о чем. Моя жена шестнадцать часов рожала, Данияр Ленарович. Это не предел.

Я поджал губы и спустился вниз. Так долго, я надеялся проснуться и услышать, что у меня родилась дочь. Я позвонил в офис и отменил все встречи на сегодня, нужно было подготовить детскую, да и вообще понять, как с Настей себя вести и что с Назаром делать.

В детской все было устроено как мы с ней хотели. Как весной перед мясорубкой обговаривали: нейтральные стены, никакого деления на розовое и синее, Настя не любила яркие цвета.

После обеда позвонил Юсуф.

– Говори, – приказал я.

– Ваша жена только что родила дочь, примите поздравления!

В пальцах появилось покалывание, я слегка улыбнулся. Умница, родная. Я в тебе не сомневался.

– Вы приедете? Я отсюда слышу, как ваша дочь разрывается в плаче.

Я тоже слышал. Внутри клокотала буря чувств, я стал отцом.

– Выезжаю. А ты смотри, чтобы к моей дочери никто не приближался. Смотри в оба за моим сокровищем, Юсуф! – пригрозил хрипло.

Глава 20

Настя

– Три килограмма ровно! – удовлетворенно улыбается акушерка, передавая мне маленький плачущий сверток.

Наконец, меня перевели в палату, где ничего не напоминало о ночи, проведенной в родах и боли. Теперь я могу часами на нее смотреть. На свою дочь, на свое выстраданное счастье.

– Три килограмма – это хорошо? – спросила я с беспокойством.

– Маловато, но для восьми месяцев хорошо, – успокоили меня.

В груди затрепетало, а на глаза навернулись слезы облегчения. Этой ночью меня предупредили: если я не буду стараться, то роды пройдут с осложнениями для ребенка. Я не хотела навредить малышу, так не хотела, что старалась изо всех сил.

Плод стараний теперь на моих руках. Я не навредила. Я старалась.

Даже про Данияра почти что не вспоминала. До утра не вспоминала. Только в самом начале схваток мысленно проклинала наш последний день и то удовольствие, что я ему доставила.

А потом ко мне присоединили психолога, и она посоветовала мне расставить приоритеты прямо сейчас. Я не помнила Данияра. Не помнила нашей любви. Поэтому я выбрала ребенка, и с тех пор сосредоточилась только на нем.

– Было больно, – делюсь с доктором своими переживаниями.

– Оно всегда того стоит. Посмотри на девчулю, это просто загляденье. Ты молодец, что взяла себя в руки. Посмотри, какая здоровая девочка.

Загляденье.

И правда.

– Папина радость, – добавила доктор. – Ее нужно покормить, тогда и плакать перестанет.

«Папина радость».

В сердце кольнуло, я прикусила и без того искусанные за ночь губы и поморщилась. А потом снова посмотрела на темноволосую девочку и, на свое несчастье, увидела в ней черты Данияра.

– Заберите…

– Что? – опешила доктор.

– Заберите ее. Унесите.

В палате возникла тишина, даже малышка перестала плакать на миг, глядя на меня своими карими большими глазками. Врач и акушерка переглянулись между собой, но послушно у меня забрали дочь, после чего она вновь разразилась плачем.

В палату тихо вошли. Я не видела, не слышала его, но чувствовала эту энергетику.

Данияр приехал. Включилась вода, он мыл руки.

– Но как же, дочь надо покормить. Она плачет, потому что голодная, – настаивала Лиана.

Я отвернулась, закрывая рот. Чтобы не всхлипнуть от отчаяния.

Зачем он пришел?!

– Данияр Ленарович, ваша дочка… – сквозь детский плач заговорила Лиана Руслановна.

– Дайте ее мне, – услышала нетерпеливый голос Данияра, – скорее.

Я тяжело проглотила слюну и натянула на себя одеяло повыше.

– Сокровище мое…

Я услышала тяжелое дыхание Данияра и обернулась. Он стоял в белом халате и прижимал к себе плачущую дочь, разглядывая ее. Когда он вскинул взгляд на меня, я не успела отвернуться.

Задержав дыхание, наблюдаю за ними. Данияр счастлив стать отцом дочери, которую ему подарила я.

– Она голодна, – доложила ему акушерка. – Ваша жена отказывается, велит унести.

– Я не…

Данияр подходит ко мне вместе с нашей дочерью на руках и нарочито ласково спрашивает:

– Что ты делаешь, родная?

– Я восемь месяцев жила во лжи. Ты думаешь, мне так легко принять правду?

Мне страшно. Тело дрожит, разум отказывается принимать реальность. Все это время я была беременна от другого человека. От того, кого считала чудовищем.

Но плач дочери, резко усилившийся, отрезвляет, и я неосознанно тяну к ней руки. Данияр, сцепив челюсти, отдает мне дочку.

– Покорми нашу дочь. И чтобы я не слышал, что ты от нее отказываешься, – пригрозил Данияр. – Голову за такое откручу.

Я отвернулась, тяжело дыша. Он пришел почти сразу после родов, пришел, чтобы взять дочь на руки, угрожая мне.

Дочь на руках нещадно плакала, и я вместе с ней. Я даже не знала, как кормить. Как держать ее, как убаюкивать, как пеленать. Только по экрану видела, а руки ведь никогда не держали дитя.

Когда он уходил, я услышала:

– Данияр Ленарович, стоило быть мягче, ваша жена больше суток глаз не смыкала. Она еще неопытная мамочка. Идемте, она покормит дочь не при вас.

Я заплакала, склонившись к малышке. На плечо опустилась рука Лианы.

– Ну, что ты, моя хорошая, – услышала я ласковый голос Лианы. – Не знаешь, как правильно кормить? Это нормально, я тебе все покажу, ты от меня как опытная мамочка уйдешь.

Я благодарно киваю женщине, а уже через десять минут сытая