Обещания, которые мы собирались сдержать (ЛП) - Мерфи Моника

— Ты хочешь сказать, что это было неправильно быть влюбленным в меня?

— Я не знаю. Я знаю только, что это было больно.

Страдание пронизывает меня насквозь. Его признания — как удар в живот. Один удар за другим. — Тогда я был молод и глуп. Единственный вид любви, который мне показывали, всегда был… условным.

— Я знаю.

Мы оба молчим. Я сгибаю колени, обхватывая руками ноги, чтобы отгородиться от холода, исходящего от его слов. Я не знала, что у меня есть. Я всегда рассчитывала, что он вернется, и он всегда возвращался. Он и сейчас возвращается, потому что вот он здесь, на пляже со мной в солнечный день посреди недели. Между нами все еще так много недосказанного, и океан, ветер и солнце не могут это поглотить. Наши чувства должны быть выпущены наружу. Обнажить.

Неважно, насколько больно.

— Я не могу винить в своем отношении к тебе своих родителей, — наконец говорю я. — Я должна была быть лучше.

— А сейчас ты лучше?

Я должна быть с ним на сто процентов правдивой. — Я не уверена.

Это был удар для него, я уверена.

— Я не могу продолжать давать тебе шанс, — признается он, его голос такой низкий, что я наклоняюсь ближе, желая сидеть рядом с ним на камне. Прижаться к его теплу, положить голову ему на плечо. — В последний раз, когда я это сделал, ты бросила меня ради другого мужчины.

Я напряглась. Я знаю, о чем он говорит. — Я просто хотела еще одну ночь с тобой.

— Еще одну ночь, чтобы ты могла трахнуть меня и бросить, а потом выйти замуж за кого-то другого. Кого-то достаточно взрослого, чтобы быть твоим гребаным отцом. — Яд в его голосе заставил меня отпрянуть от него, теперь я рада, что не сижу на том же камне, что и он. — Почему ты это сделала?

— Как я уже сказала, я просто хотел еще одну ночь…

— Нет. — Он качает головой. — Я знаю, почему ты пришла в мою квартиру той ночью. Я говорю о том, что ты вышла замуж за этого старикашку. Почему, Сильви? Почему ты это сделала?

Паника охватывает меня, и я слезаю с камня и иду прочь от него, мои ноги оставляют отпечатки на мокром песке. Слезы текут по моим щекам, и я позволяю им течь, не утруждая себя их вытиранием.

Я не хочу признаваться, почему я вышла замуж за Эрла, хотя сама едва понимаю это. Мои слабые объяснения не будут иметь для него никакого смысла, потому что они не имеют смысла для меня. Я могла бы бороться против этого. Против нее. Но я этого не делал. Я поддалась и сделала то, что она хотела, к черту последствия.

— Сильви. — Его голос разносится по ветру, заставляя меня сорваться на бег, и вскоре я слышу, как он приближается, пока не оказывается практически на мне, его длинные пальцы обхватывают мою руку и дергают, так что у меня нет выбора, кроме как развернуться и встретиться с ним взглядом.

Выражение его лица — стальная маска, и оно опускается, как только он видит мои слезы. Мужчины всегда слабы, когда дело доходит до слез, даже этот. Особенно этот. — Какого хрена? Почему ты плачешь?

— Я не знаю, как объяснить тебе, что произошло, — признаюсь я, отступая от него.

Он бросается ко мне, хватая меня за обе руки, чтобы я не убежала. — Просто начни с самого начала.

Я смотрю на него, с трудом подбирая слова, а он слегка встряхивает меня. Как будто это должно подтолкнуть меня к объяснению. — Это была вина моей матери. Она заставила меня сделать это.

Сомнение затуманивает его и без того бурный взгляд, и он качает головой, его губы истончаются в прямую линию. — Я на это не куплюсь. Ты была взрослой.

— Все еще под ее опекой.

Он разразился смехом. — Под ее опекой? Судя по тому, что ты всегда говорила, она при каждом удобном случае пыталась тебя достать. Я всегда считал, что она заботится о тебе слишком сильно.

— Ты прав. Это так. — В горле пересохло, в желудке бурлит. Как будто меня может вырвать в любую секунду. Я никогда не говорила об этом ни с кем, даже с ней. — Она заботилась обо мне, но не так, как надо. Скорее, она хотела меня убить. Она пыталась убить меня в течение многих лет.

Его взгляд сканирует мой, выражение его лица меняется на недоверие. — Что ты говоришь?

— Все эти годы я была больна? Что я говорила, что собираюсь умереть? Это было из — за нее. Она хотела, чтобы я заболела. Умирала. Это привлекло ее внимание, это привлекло мое внимание, но все это было фальшиво. Ничего из этого не было настоящим.

Глава 14

Спенсер

— Подожди минутку. — Моя хватка ослабевает на ее руках, и она использует это в своих интересах, ускользая от меня и переходя на бег, направляясь к тропе, ведущей к ее дому. — Черт возьми, Сильви!

Она не оборачивается. Просто продолжает бежать, ее светлые волосы развеваются позади нее. Я иду за ней, на этот раз медленнее, пытаясь осмыслить все, что она только что сказала.

Может быть, она лжет? Это похоже на какую — то хреновую фантазию. Но вся ее жизнь похожа на одну огромную хреновую фантазию, если быть честным с самим собой. Сверхбогатые родители, которым на нее наплевать…

Ну. Это не совсем то. Но откуда мне было знать, что ее мать специально делает ее больной, чтобы привлечь внимание?

Это прямо — таки странное документальное кино типа Нетфликс.

Я набираю темп и бегу за ней, слегка запыхавшись из — за того, что бегу против крепчающего ветра. Но Сильви тоже бежит не очень быстро, и я легко догоняю ее, пока не бегу трусцой рядом с ней, как будто это обычный день, и мы вышли на пробежку на пляж.

Как будто она только что не сказала мне, что ее мать пыталась убить ее в течение многих лет.

Злость клокочет в моем нутре, когда воспоминания обрушиваются на меня. Странные вещи, на которые Сильви намекала. Она говорила загадочными фразами, никогда не говорила прямо и ничего существенного о своем здоровье. Я всегда знал, что в ее отношениях с матерью что — то не так. Я просто не думал, что это настолько глубоко. Так серьезно.

Настолько запущено.

— Сильви…

Она качает головой. — Я не хочу больше говорить об этом.

— Мы должны.

— Нет, не должны. Я сказала это. Ты знаешь. Это все, что я могу сказать об этом на данный момент. Все остальное, что ты хочешь знать, должно подождать.

— До каких пор?

— Я не знаю! — Она останавливается, вскидывая руки вверх. Стая чаек пролетает над головой, выказывая свое недовольство ее вспышкой, но я никак не реагирую. Это то, что мне нужно, то, что я хочу услышать.

Неважно, насколько больно это может быть.

— Ты ведь не… не врешь, правда? Она действительно пыталась убить тебя? — Ненавижу, что приходится спрашивать, но да ладно. Я слышал несколько довольно причудливых историй из уст Сильви.

Много раз.

— Ты действительно думаешь, что я все это выдумала? — Она недоверчива.

— Вовсе нет. Ты должна признать, что это звучит просто чертовски безумно. Я знаю, что Сильвия Ланкастер — странная, но Сил. То, в чем ты ее обвиняешь… — Мой голос срывается.

— Это правда, — тихо говорит она, опустив голову, так что она говорит с песком под нашими ногами. — Я постоянно прогуливала школу из — за болезни.

— Я помню.

— Иногда она так накачивала меня прописанными лекарствами, что я не понимала, что со мной происходит и сколько времени прошло. Она держала меня под наркотиками несколько дней. Иногда неделями. И меня всегда тошнило. Меня постоянно тошнило. Я думаю, она давала мне что — то, чтобы я не могла ничего есть. Мое кровяное давление становилось таким низким, что я едва могла функционировать. Я так легко падала в обморок. Ты видел меня тогда. Ты знаешь, как это было. В какой — то момент я заболела пневмонией и долго не могла от нее избавиться. Я кашляла и хрипела месяцами. Я действительно верила, что умру.

Ее слова навевают все воспоминания о том, как она училась в школе Ланкастер. Шутила о смерти. Она была такой серьезной в этом вопросе. Она всегда говорила мне, что умирает и хочет прожить жизнь на полную катушку, прямо в этот момент.

Через некоторое время я подумал, что это бред. Просто Сильви драматизировала, потому что это была ее черта характера, и она сильно на нее опиралась. Помню, я даже как — то спросил об этом Уита, а он отмахнулся от меня, сказав, что это просто ее манера.