Обещания, которые мы собирались сдержать (ЛП) - Мерфи Моника

Я улыбаюсь. — Они напомнили мне… меня.

— Все еще падший ангел, Сил?

— Скорее, ангел с черным сердцем, который наконец — то знает, как защитить себя, — поправляю я его.

Он кивает. — Мне нравится эта версия тебя.

Удовольствие проходит через меня, и я говорю себе не обращать на него внимания.

— Не хочешь переодеться? — спрашиваю я.

— Считаю ли я себя достаточно достойным, чтобы остаться?

— Ты хочешь остаться?

— Мне, наверное, пора возвращаться.

Разочарование пронзает меня, но я поднимаю подбородок, борясь с эмоциями. — Тогда возвращайся. Сделай свой отчет и сообщи моему брату, что я в порядке.

Он поднимает бровь. — Ты думаешь, я буду составлять отчет о твоем текущем состоянии для Уита?

— Ты ведь для этого здесь, верно?

— Я не сказал Уиту, что приеду. — Он колеблется всего мгновение. — Он даже не знает, что я нашел тебя.

Шок проходит через меня, делая меня неподвижной. — Правда? — пискнула я.

Спенсер кивает. — Я сказал ему, что не собираюсь искать тебя, но потом не смог удержаться.

Мне нравится это признание — слишком сильно. — Ты уезжаешь сегодня или нет?

— Я должен.

Раздражение делает меня раздражительным. — Ответь мне, Спенс.

— Я остаюсь.

От облегчения у меня подкашиваются колени. — Надолго?

— Пока мне не придется вернуться. — Его неопределенность раздражает, но я не признаю этого.

— Тогда тебе стоит переодеться.

— Я тебе не нравлюсь в костюме? — Он опускает взгляд на себя.

Он мне чертовски нравится в костюме, не то чтобы я когда — либо говорила ему об этом. — Ты не сможешь совершить поход в своем шикарном костюме.

— В этом костюме я могу сделать практически все. — Он расстегивает пуговицу, пиджак распахивается, демонстрируя плоский живот и то, как хрустящая рубашка заправлена в пояс брюк.

— Но не ходить по лесу к океану. Ты же не хочешь его испортить.

— Полагаю, что нет. Я возьму свой чемодан.

— Так ты все — таки взял чемодан.

— Просто на всякий случай. Не думай об этом слишком много. — Он направляется ко мне, проталкиваясь мимо меня, пока идет к двери. — Я займу комнату рядом с твоей.

Он не спрашивает, просто говорит мне, что собирается делать. Это ненормально.

Но я понимаю, что более молодого и милого Спенса нигде нет. Его заменил более взрослый, свирепый Спенсер, и я должна признать…

мне это даже нравится. Эта его новая версия.

***

Солнце светит на нас, согревая, несмотря на прохладный ветер, который проносится над нами. Холм перед нами кажется достаточно легким, но земля в основном песчаная, и мы будем постоянно бороться за сцепление с поверхностью, пока взбираемся на него.

Спенс просто еще не знает об этом.

Я спряталась на кухне, когда он тащил свой чемодан в спальню, и я ни слова не сказала о размере этого чемодана. Он большой. Похоже, он привез достаточно, чтобы переехать. Я думала, что хочу быть здесь одна, но я знаю, что когда он уйдет, на его месте останется дыра, и я никогда не смогу ее заполнить.

Возможно, это была ошибка, что я позволила ему остаться. Будет трудно оправиться от его визита. Я только мучаю себя.

Но я не говорю ему уйти. Уже слишком поздно. Он нужен мне здесь.

Он просто нужен мне. И точка.

Он не спеша поднялся наверх, пока я возилась на кухне, собирая свою посуду с завтрака и ополаскивая ее, а затем складывая в посудомоечную машину. Я протерла стойки и навела порядок, удивляясь тому, что я вообще знаю, как убираться на кухне. С самого рождения за меня делали каждую мелочь. Повсюду слуги, исполняющие все мои прихоти. Достаточно денег, чтобы купить все, что я захочу, не задумываясь.

За всю жизнь мне не пришлось работать ни за что — кроме Спенсера.

Наконец, он появился, как глоток свежего воздуха, одетый в толстовку Нью — Йоркского университета и темные джинсы, готовый к приключениям. Он не сказал ни слова, когда застал меня за протиранием столов, но я уверена, что это выбило его из колеи. Сильви Ланкастер не убирается.

Ну, теперь, наверное, да.

— Это борьба. — Я машу рукой на холм, перед которым мы остановились.

Он щурится на солнце. Он выглядит привлекательно, ветер ерошит его темные волосы, складки у уголков глаз появились с возрастом. — Здесь не так высоко.

— Это песок. — Я машу рукой в его сторону.

— Я справлюсь с этим.

Его уверенность привлекательна, но я бросаю взгляд на его ноги, отмечая, что они обуты в пару дорогих кроссовок. Ему следовало бы надеть ботинки.

— Песок попадет в твою обувь.

— Я об этом не беспокоюсь. — Он указывает в сторону тропы. — Веди.

Я делаю, как он требует, марширую вверх по холму, прилагая все усилия, чтобы мой подъем казался легким. Он идет прямо за мной, не отставая, и чем больше я пыхчу и отдуваюсь, тем больше раздражаюсь.

Наконец мы добираемся до вершины холма, перед нами вдалеке расстилается океан, ветер проносится вокруг нас с бешеной скоростью. Я закрываю глаза, глядя на белую гладь воды, манящие просторы ровного мокрого песка. До воды еще далеко, и я хочу услышать, как Спенсер застонет от ужаса. Я хочу, чтобы он устал и задыхался, как я.

Он даже не запыхался. И я готова поспорить на деньги, что в его кроссовках нет ни песчинки.

Раздражает.

— Великолепный вид.

Я смотрю на него и вижу, что он наблюдает за мной. — Океан прекрасен. На этом побережье все по — другому. Немного более дикое.

— Я не говорил об океане, но ты права. — Его взгляд переходит на воду, и я борюсь с горячим румянцем, покрывающим мою кожу. — Он действительно выглядит более диким. Пойдем.

— Пляж дальше, чем кажется.

Он смотрит на меня сверху вниз, его губы изогнуты в слабой улыбке. — Ты пытаешься напугать меня, Сил?

— Если я еще не напугала тебя всем тем, с чем тебе пришлось столкнуться за эти годы, то не думаю, что трудоемкий поход на пляж поможет, — поддразниваю я, осознание этого поразило меня, когда я это сказала.

Я пыталась отпугнуть его все эти годы. Но он все еще здесь. Со мной в Калифорнии. Этот человек заслуживает медали. Или строгой беседы за то, что он такой лопух.

Мы начинаем спуск с холма, и я позволяю Спенсеру лидировать, мой взгляд останавливается на ширине его плеч. Элегантный изгиб его спины. Его идеальная задница в хорошо сидящих джинсах и длинные, сильные ноги. Он высокий, более ста восьмидесяти сантиметров, и он идет с уверенностью, которой я не помню, когда мы были моложе. Когда мы учились в Ланкастерской школе, он поддерживал меня, несмотря ни на что. Он всегда был рядом, когда я нуждалась в нем, и я пользовалась этим. Им.

Боже, я была ужасна. Такой коварной. Все, чему я научилась, я получила от своей матери.

К тому времени, как мы добрались до пляжа, я выдохлась. Я нахожу выступы скал и сажусь на один из них, а Спенсер продолжает идти вдоль кромки воды. Его силуэт становится все меньше и меньше, чем дальше он уходит, пока он не превращается в человеческую фигуру вдали, и я беспокоюсь, что он будет идти дальше и никогда не вернется.

Но в конце концов он возвращается, его форма снова становится видна, и я могу различить каждую его черточку, и облегчение, которое я испытываю от его близости, грозит переполнить меня. Он присоединяется ко мне у скал, садится на одну из них, которая нависает над моей, так что он возвышается надо мной. Его обдувает ветер, он великолепен, его темные волосы падают на лоб, глаза щурятся от солнца.

— Могу я задать вопрос?

— Валяй, — говорит он, хотя я слышу осторожность в его тоне.

— Почему ты всегда был так добр ко мне, когда я была просто ужасна? — Это трудный вопрос с еще более трудным ответом, и я готовлюсь к правде.

Он долго ничего не говорит, ветер хлещет его волосы по глазам, так что ему приходится убирать их каждые несколько секунд. — Я был влюблен в тебя.

Мое сердце колотится в груди, а воздух застревает в горле. Это был не тот ответ, которого я ожидала.

— А ты все платила. Непрерывно. Но я полагаю, что так всегда и бывает, верно? Мы не можем остановить то, что чувствуем, даже когда знаем, что это неправильно.