Когда закончится август (ЛП) - Уорд Пенелопа

Я чувствовал ее дыхание на своем лице.

Положив руку ей на щеку, я сказал: — Ты чертовски честная.

Она на мгновение закрыла глаза. — Ничего не могу с собой поделать.

Я накрутил на палец прядь ее волос. — Ты могла бы просто сказать, что они случайно попали туда.

Ее дыхание было прерывистым. — Да, но это помешало бы достижению цели. Я хотела, чтобы они были у тебя. И я хотела, чтобы ты думал обо мне в них.

Из меня вырвался выдох, когда я потянул её за волосы. — Иисус, Хизер.

Ты думаешь я не чувствую того же, что и ты? Ты думаешь я супер человек, что мне легко устоять перед тобой? Я просто пытаюсь поступить правильно.

— Я бы хотела, чтобы ты прекратил свои попытки.

Должно быть, виски ударило мне в голову, потому что я спросил: — Хочешь знать, что я сделал с этими трусиками?

— Да, — прошептала она.

— Я прислонил их к лицу, чтобы понюхать тебя. Я никак не мог насытиться. Затем я обернул их вокруг своего члена, пока дрочил и кончил на них. Я так разозлился на себя за это, что разорвал их в клочья. Вот как ты сводишь меня с ума.

Ее грудь поднималась и опускалась. — Я знала, что ты хочешь меня.

Я стиснул зубы. — Я никогда не говорил, что не хочу тебя. Да? Ни разу. Я бы хотел не желать трахнуть тебя.

Она тяжело дышала. — Дай мне попробовать виски.

— Я же сказал, что тебе нельзя.

— Я не хочу, чтобы ты мне наливал. Я хочу попробовать его на твоем языке.

Черт возьми. Эта фраза уничтожила мое последнее сопротивление. Я схватил ее за талию и притянул к себе, давая ей именно то, что мы оба хотели. Мои губы врезались в ее, прежде чем мой язык попытался проникнуть внутрь.

Ее горячий, голодный рот был таким, каким я всегда представлял себе, стоны, исходящие из него, заставляли меня настолько затвердеть, что мой член физически болел, желая большего.

Я целовал ее сильнее, пока она старалась не отставать от меня. Ни один из нас не отрывался даже чтобы вздохнуть.

Пальцы Хизер перебирали мои волосы, пока я пожирал ее рот. Я даже не узнавал проклятые звуки, которые издавал, звуки долгого голодания, наконец-то удовлетворенного. Любой, кто проезжал мимо, увидел бы, что я практически напал на нее, но мне было все равно.

Ее губы, ее рот, ее язык были так хороши на вкус, что я думал, никогда не смогу вздохнуть. Я провел руками по ее мягким, шелковистым волосам. Это казалось нереальным. Но это было неправильно. Так чертовски неправильно. Я крал то, на что не имел права, но черт меня побери, если бы я знал, как остановиться. Никогда еще ничего не казалось столь хорошим. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не отнести ее в лодочный домик и не взять все остальное. Я знал, что она даст мне все, что я захочу. И это чертовски напугало меня. Словно прочитав мои мысли, она произнесла одними губами: — Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Ноа.

Её слова были как пощечина, реальность обрушилась.

Ты не имеешь права этого делать. Я оторвался от нее. Это было неестественно — прямо болезненно — отстраняться, когда все, чего я хотел, это раствориться в ней. Но тем не менее мне как-то удалось это сделать.

Облизнув губы, чтобы спасти то, что осталось от ее вкуса, я закрыл глаза и затаил дыхание, намеренно отводя от нее взгляд. Я знал, что если посмотрю ей в глаза, это будет слишком сложно. Но это нужно было сделать.

Я мог разрушить ее жизнь одним неверным решением. Я не собирался отвечать за это. Я хотел владеть ее телом, но я заботился о её душе намного больше — больше всего на свете. Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем я все испорчу для нее. Когда я наконец встретился с ней взглядом, она выглядела расстроенной, с блестящими глазами.

— Почему ты остановился? — спросила она.

— Я должен, Хизер. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, но я должен остановить это, пока мы не зашли слишком далеко.

На ее глазах выступили слезы. — Я тебя не понимаю. И никогда не пойму.

В этот момент к главному зданию вдали подъехала машина.

Она оглянулась, чтобы посмотреть туда. — Черт. Он здесь, — она вытерла глаза. — Скажи мне, чтобы я не уходила с ним, Ноа, и я останусь. Я хочу быть с тобой. Я не хочу никого, кроме тебя, не хочу ничего, кроме тебя.

Я так без ума от тебя. Я— Тебе лучше уйти.

Эта фраза, возможно, была самой трудной вещью, которую мне когда-либо приходилось выталкивать из себя.

Ее зрачки потемнели. Теперь она выглядела взбешенной. — Неужели?

Ты хочешь, чтобы я ушла?

Мой разум был в смятении. Слова были прямо там, но не пришли.

Не уходи. Останься со мной. Будь со мной. Я бы их не выпустил.

— Иди, — рявкнул я.

Я никогда не видел ее лицо таким красным от гнева, когда она повернулась и направилась к своему дому. Когда ее кавалер вышел из черного "бимера", чтобы открыть ей дверь, я не мог даже смотреть на него.

Я вошел в дом и захлопнул за собой дверь. Я сел на край кровати, обхватив голову руками. В ушах у меня звенело.

Это правильный поступок. Ты должен игнорировать эти чувства. Это не то, ради чего ты приехал сюда. Может, тебе стоит вернуться в Пенсильванию? Покачивая ногами вверх и вниз, я нуждалась в проверке реальности.

Был только один человек, которому я мог доверять настолько, чтобы поговорить об этом. Хотя мой отец знал, почему я приехал сюда, и знал о Хизер, он не знал о моих чувствах к ней. Мне нужно было довериться кому-то, у кого хватило бы ума отговорить меня от огромной ошибки. Мне нужен был кто-то, кто отговорил бы меня не делать то, что я хотел, а именно бежать за ней и остановить ее чертово свидание.

Папа, похоже, удивился, услышав меня. — Ноа?

— Привет.

— Что-то не так?

— Да. Мне нужен твой совет.

— Это не то, что я часто слышу.

Я сразу перешел к делу. — Я облажался.

— У тебя какие-то неприятности?

— Зависит от того, как ты определяешь неприятности. Мне ничего не угрожает, но я почти уверен, что попал в беду.

— Что случилось?

Запустив пальцы в волосы, я сказал: — Здесь все вышло из-под контроля.

Следующие десять минут я потратил на то, чтобы признаться отцу в своих чувствах к Хизер, не вдаваясь в подробности того, что сказал ей сегодня вечером. Я молился, чтобы он смог вбить в меня хоть немного здравого смысла.

— Ты поцеловал ее, а теперь она гуляет с каким-то парнишкой?

— Да. С парнем ее возраста.

— Ты понимаешь, что когда я встретил твою мать, мне было тридцать пять, а ей двадцать три?

— Это не совсем сработало, не так ли?

— Это работало очень долго, умник. Получил от неё двух замечательных сыновей. Для протокола, я бы забрал эту женщину назад в мгновение ока. Она-любовь всей моей жизни, и я ни о чем не жалею. Но я отвлекся — разница в возрасте никогда не имела значения. Ты коришь себя за то, что происходило с мужчинами на протяжении веков. Ты влюбился в красивую молодую женщину, которая совершеннолетняя.

Это не преступление.

Потянув себя за волосы, я сказал: — Этого не должно было случиться. Ты не должен поощрять это.

— Этого недостаточно, чтобы поверить, что ты не должен влюбляться в кого-то. Не имеет значения, что ты считаешь неправильным или правильным. Всё уже случилось. Ты уже влюбился. Разве я не прав?

Это не преступление — заботиться о ком-то или желать её.

— Я должен был помочь ей, а не усложнять жизнь еще больше. Эта поездка должна была быть ради неё…не ради меня.

— Что бы я ни говорил, это не изменит твоих чувств. Перестань пытаться изменить то, что находится вне твоего контроля.

— Может, мне лучше уехать?

— Ты собираешься уехать прямо сейчас? Никогда не оглядываться назад? Никогда больше не увидится с ней?

У меня болела грудь при одной мысли о том, что я уеду раньше, чем предполагалось. Отъезд был неизбежен, но я не был готов прощаться.

— Я так чертовски запутался. Скажи мне, что делать.