Пять мужей для ведьмы

Насупившись, я вскрыла банку и принялась лопать мороженое. Едва я третью ложку ко рту поднесла, как раздался дверной звонок. Странно, обычно сначала в домофон звонят. А если вдруг парадная дверь открыта, то мимо нашей семидесятилетней консьержки с рентгеновским зрением «Возраст-Пол-Рост-Вес» никто посторонний сроду не проскочит. Она двустволку возьмет, но к лифту не подпустит, пока с жителями не созвонится и не убедится, что «крайне подозрительный тип», «наркоторговец» или «проститутка» пришли по адресу.

Я банку к груди прижала, к двери подкралась, в глазок глянула. Двое. Мужик какой-то с седой бородой и баба чернокожая. Оба в плащах. У мужика талмуд в руках.

— Здесь не верят в Бога! — выкрикнула я.

Обалдело переглянулись, а с места не сдвинулись. Не успела я опомниться, как негритянка энергетический шар в руке материализовала и в дверь пульнула. Та с грохотом распахнулась, меня отбросило на пол. Хорошо, что я недавно ковролин в холле постелила, не сильно спиной ударилась. Во всяком случае, позвоночник в колготы не ссыпался.

Гости-Склероз-Диагносьте возвысились надо мной, и мужик раскрыл талмуд. Я от боли в пояснице скорчилась и глаза прикрыла. Демонов изгонять будут. Знакомы мне подобные фанатики!

— Бернацкая Настасья Альбертовна? — с акцентом пророкотал мужик. — Она же Иоанна Виагровна?

— Я на дому не принимаю, — пропыхтела я.

Опять переглянулись. Я сквозь щелку наблюдала.

Мужик талмуд захлопнул, а баба какой-то флакончик с синей дрянью откупорила и ко мне наклонилась. Напоить собралась, но не тут-то было. Душенька моя со свистом из гостиной вылетела да хорошенько им обоим припечатала. Вот только беда — ненадолго. Они вмиг очухались и нас энергетическими лучами парализовали. Ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни пискнуть. Я лежала, как дура, вся в подтаявшем мороженом, с раскинутыми руками и открытым ртом, и беспомощно смотрела, как чернокожая мне — победительнице юбилейного сезона «Битвы ведьм»! — свое зелье в горло вливает. Сладкое, надо признать, и согревающее. А через секунду я… Нет, не захлебнулась! Всего-то сознания лишилась.

Очухалась я от пощечины — звонкой и жгучей. Глаза приоткрыла, зрение сфокусировала. Оказалось, это Душенька моя случайно хвостиком меня задела, борясь с психами, вломившимися в наш дом. Они, будто на раскаленных углях, скачут, визжат, на своем матюкаются… Стоп! На каком языке они лопочут?

Я попыталась встать. Тщетно. Они привязали меня к моему собственному любимому стулу! Они что, реально без царя в голове? Я заклинание пробормотала, узелочки развязала да подпрыгнула. Но подошвы от пола не оторвались, и я шмякнулась мордой в пол. Хорошо, что успела руки перед собой выставить, потому моську свою красивую не расквасила.

— Кто вы такие? — пробубнила я в пол.

— Гражданочка! Успокойте свою утварь, и мы поговорим! — убегая от метлы, попросил меня бородач. — Мы не желаем вам зла! Ай! — Душенька дала ему под зад. — У нас к вам взаимовыгодное предложение!

— Сколько? — по-прежнему не вставая, спросила я.

— Мы в курсе ваших аппетитов. Ай! Поверьте, вы останетесь довольной!

Душенька зависла. Похоже, деловое предложение заинтересовало даже ее.

Гражданочка, то бишь я, приподнялась на локтях, дунула на упавшую на лицо длинную челку и исподлобья глянула на гостей. Выжидали. Душенька гордо выпрямилась и с важным видом, мол, так бы сразу, умчалась в гостиную.

— Лабутены мои расколдуйте, — в приказном тоне попросила я.

Чернокожая икнула, ко мне подкралась, руками помахала, на зубодробильном языке что-то пробормотала, и мои комнатные тапочки отклеились от пола. Счастье-то какое, я уж думала, они никогда не расстанутся.

— Я на вас в суд подам, — первое, что я заявила, когда на ноги поднялась. — Вы мне дверь выбили, а ваше пойло надо бы на сертификацию проверить. Ну, идемте в дом. Что в сенях-то стоять! — Я по-хозяйски кивнула на гостиную. — Располагайтесь. Будьте как в гостях у ведьмы.

Душенька диваном не поделилась. Умничка моя! Пусть в сторонке стоят! Я свою сумочку сыскала, салфетки из нее выпотрошила и хоть немного мороженое с блузки стерла.

— Курите? — спросила у истуканов, ошалело пялящихся в плазму.

Промолчали. Ну и черт с ними! А я сигаретку деловито прикурила и в кресло села. Взлохмаченная, голодная, уставшая, обляпанная мороженым красавица!

— Да садитесь вы уже! — Я рукой взмахнула, и гости, как по мановению, в кресла плюхнулись.

Ух ты! Круто! Надо будет нечто подобное для нового выпуска «Ведьмы берут след» сценаристам предложить. Захожу я в якобы некогда горевший дом, принюхиваюсь, за кадром под напряженную музыку диктор уверяет телезрителя, что Иоанна взяла след, стоило ей взойти на крыльцо, а потом ко мне подходят якобы хозяева этой обители. Хозяйка, естественно, дрожит, глазки на мокром месте, ручонками платочек теребит, одета в растянутую футболку, волосы сосульками, колхозный мейкап. Рядом муженек подшофе, в дешевом спортивном костюме и в сланцах, с залысинами, половины зубов нет. Где они только находят таких «актеров»?! Так вот, подходят они ко мне в намерении рассказать, какое бедствие тут произошло, а я же весь сценарий и без их завываний отлично знаю, рукой взмахиваю, и они оседают. Эффект будет мощный! Наплыв новой клиентуры мне гарантирован.

— Вы извините нас за дерзость, — хрипловато произнес мужик, вытянув меня из мечтаний.

Я опомнилась, на него глянула и аж вздрогнула. Забыла, что эти двое еще не свалили.

— Вы чего хотели-то, приблудшие римские монахи? Появились вы, конечно, впечатляюще. Логично, что ради стоящей вещи вы так инстинктом самосохранения пренебрегли.

Опять молча переглянулись. Я понимаю, что все эти религиозные деятели как с луны свалившиеся, но что совсем-то себя запускать и от каждого моего звука в ступор впадать? У меня аж руки зачесались показать им какую-нибудь мою фирменную штучку-дрючку. Хотя… Вспомнив, как они тут энергетическими шарами и лучами салютовали, я что-то себя со всеми своими способностями ущербной почувствовала.