Пять мужей для ведьмы

— Я вся внимание!

— Нам повезло. Ближайший межмировой разлом в нескольких кварталах отсюда. Так мы с Хишикой сюда и попали.

— Межмировой разлом? Надо будет запомнить. А дверь в прежнее состояние вернете?

Вернули! Не представляю, что об этом позже думали мои соседи, но дверь моя починилась с помощью пищевой пленки и скотча.

— Магия вашего мира имеет только разрушительный эффект? — бурчала я, по ночной улице плетясь за новыми друзьями в балахонах.

Хорошо, что прохожих было мало, а если меня кто-то и видел в сопровождении «священнослужителей», да с метелкой в обнимку, то шумиху не поднимали. Весь город знал, что тараканы в моей голове особенные. Даже если я завою на луну, никто и ухом не поведет.

— Парикмахерская для хомячков? — Я лишний раз моргнула, вдруг зрение подводит. Нет, мы точно остановились перед одноэтажным зданием с вывеской «Парикмахерская для хомячков». Я всегда думала, что в этой части района только гаражи. Было неожиданно обнаружить здесь столь громкоговорящее заведение. — Стрижки, окрашивание, педикюр, оформление зубов… Что это за чушь?

Крурот смело взошел на крыльцо под арочным сводом.

— Межмировой разлом, — пояснил он, открывая дверь в темноту, которая тут же поглотила его.

— Вы прикалываетесь? — Я на Хишику посмотрела, а она улыбнулась в ответ. — А понадежнее маскировки магических порталов не нашлось?

— Вы давно делали укладку хомячку?

Я согласно покивала:

— Логично.

— Не бойтесь, — подбодрила меня Хишика.

— Это ты мне? Горюшко ты мое, я в полночь землю на кладбищах десертными ложечками рою, так что это ты колготы подтяни! — Я Душеньку покрепче обняла и пошлепала в хомячий салон красоты.

Пройдя черную завесу основного зала, мы вошли в подсобное помещение, откуда на пол лился желтый свет. Следом за нами Хишика прикрыла дверь, и мы выстроились треугольником. Крурот достал из-под мантии стержень с набалдашником и выставил вперед.

— Все возьмитесь за мой жезл.

Хишика повиновалась, а я еще больше напряглась. В каких только заварушках я не бывала: и со спятившими работала, и с сектами сталкивалась, и запорами алкоголиков пугала. Но за чей-то там жезл в парикмахерской для хомячков среди ночи я еще не держалась.

— Я не в том настроении, чтобы о жезлы тереться. Да и вы не в моем вкусе. — Крурот и Хишика были более чем серьезны. — Хотя в жизни должно быть место исключениям. Только поклянитесь, что об этом никто не узнает!

Душеньке моя болтовня поднадоела, она меня толкнула и снова мне под крыло залезла. Я в жезл вцепилась, Крурот что-то с чувством прокричал, и нас чуть ветром не сдуло. Я откашлялась, волосы растрепавшиеся пригладила и осмотрелась. Ничего не произошло: как торчали в тесной комнатушке с заляпанной микроволновкой, так и торчим.

— Сюда, — Крурот указал на дверь в зал, откуда мы только что вошли.

«Ну все понятно! Сейчас я выйду, а там толпа до беспамятства любящих меня друзей, вспышки фотокамер и крики восторга от того, как круто меня разыграли!»

Я вышла за Круротом, и меня ослепило. Зажмурившись и прикрыв глаза ладонью, я не заметила, как выпустила Душеньку. Кое-как проморгавшись, я увидела траву под ногами — сочно-зеленую, освещаемую ярким солнцем. Подняв лицо, покрутила головой. Вокруг первозданная природа — пролески, речка, цветочные поля, порхающие над ними большекрылые бабочки. У меня дух перехватило, я на сто восемьдесят градусов развернулась и в дверь… А двери-то нет! Зато сбоку девичий голосок — неуверенный и наглый одновременно:

— Слава высшим силам Шейсауда! Хоть кто-то меня расколдовал!

Я с опаской на девицу покосилась. Миловидная, но с дерзостью в карих глазищах-угольках. Коричневое платье на тугом корсете, с пышной юбкой в пол. Темно-каштановые волосы в пучок на затылке собраны. Она руки в бока уперла, на меня вытаращилась и заявила:

— Сама ты Душенька! А меня Беллой зовут!