Единственная для Цербера (СИ) - Вебер Софи

— Он выберет своих детей и отца. Мусульманские мужчины другие, Аня. Они не будут сидеть у юбки женщины только потому, что она родила им ребенка. Они выберут ребенка и забудут обо всем, — резко говорил Дани и вели водителю двигаться.

По пути к дому отца Тимура я поймала себя на мысли, что все это подозрительно. Резкая поездка сюда, пропажа Тимура. А что если он никуда не пропадал? Что если он сейчас ищет меня? Что если не находит и не может дозвониться, потому что я в другой стране? Все эти мысли пронеслись в голове за секунды. Я разнервничалась и быстро выдала:

— Остановите машину!                                        

Дани, конечно, удивилась, но попросила сделать то, что я сказала.

— Что такое? — она подошла ко мне, когда я вышла из машины, чтобы вдохнуть воздуха. — Ты волнуешься перед встречей?                                        

— Простите, Дани, — резко ответила я. — Мне совершенно насрать на вашу встречу. И на какого-то там Эмира тоже, понимаете? Я волнуюсь за своего мужа, слышите? За мужа! Он пропал. Его нет! Он не выходит на связь. Откуда вы знаете, что с ним все в порядке и почему вы так спокойна?

У меня в голове не укладывалось, что мать, не зная, где ее сын, может быть настолько спокойной. Как это возможно вообще?                                        

— Аня, — вдруг повысила на меня голос женщина. — Я волнуюсь за Тимура и так же, как и ты, не знаю, что с ним. Но я уверена, что он жив. И я знаю, что он будет благодарен за то, что я сделала. У них с отцом непростые отношения, но они наладятся, я уверена. И что тогда?

Я запнулась. Не думала, что Тимур когда-либо поладит с отцом, но она говорила настолько искренне и правдиво, что я невольно верила. А что если действительно так? Кем потом в глазах отца Тимура буду я. Той, кто не захотела познакомить его семью с сыном? Я утерла слезы, села обратно в машину и остаток пути ехала молча, придерживая Давида в автокресле.

Автомобиль остановился не перед домом, а перед настоящим особняком. Я лишь осмотрелась и забрала малыша из машины на руки. Постаралась взять себя в руки и попытаться не нервничать, потому что было по-настоящему дико и страшно. Как меня примут эти люди? Что скажут? Что я плохая, раз ни я, ни ребенок не приняли ислам?

Я перевела дух и зашла во двор вместе с матерью Тимура. Навстречу к нам вышел мужчина и несколько женщин, а еще Адем. При виде последнего мое сердце защемило. Я вспомнила, сколько всего ему пришлось пережить из-за меня, и мне стало жаль мужчину. А еще я вдруг осознала, что я сука. Самая, что ни на есть настоящая.

После того, как мы пришли последовали приветствия, правда, я ни одного слова не поняла. Единственное, что поняла и что было сказано на русском:

—  Добро пожаловать Аня, —  Адем чуть склонил голову и улыбнулся, а я решила просто кивнуть.

После приветствий и разговоров на чужом мне языке, мы последовали куда-то внутрь. Пожилой мужчина, я так поняла, что это и был отец Тимура лишь кивнул в знак моего приветствия и, даже не взглянув в сторону Давида, направился внутрь дома. Я даже засомневалась, точно ли с нами хотели увидеться? Точно ли Эмир ждал внука или же Дани хотелось в это верить?

Уже внутри, сидя за огромным столом, я могла чуть выдохнуть. Мне предоставили люльку, куда я смогла положить малыша. Ее поставили рядом со мной, чтобы я в любой момент могла отлучиться. За столом так же шел разговор на турецком, и я не понимала и слова. Наконец, когда все немного наелись и отвлеклись, кто-то встал, чтобы поговорить между собой, женщины сели чуть поодаль и группами, ко мне подошел Адем.

—  Как ты, Аня? — вдруг спросил он.

—  Была бы лучше, если бы понимала хотя бы слово, —  я улыбнулась и опустила вниз голову. — А ты как? Как твои дела?                 

—  Отлично, —  он вздохнул. —  Мы с Эмель привыкаем друг к другу.

—  Прости за то, что так получилось, —  я чувствовала, что обязана перед ним извиниться. Сказать, что сожалению из-за всего, но Адем лишь отмахнулся.

—  Я сам этого хотел и у меня не было выбора, —  он пожал плечами. — Разговор велся о Тимуре. Отец спрашивал, где он, почему не он привез тебя и сына. Дани, нужно отдать ей должное, умеет прикрывать его. И искусно врать тоже умеет, хотя никогда не видел, чтобы она врала отцу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Услышав это, я воспряла духом, понимая, что Дани поступила не так плохо. Не стала рассказывать обо всех проблемах и умела рассказала отцу Тимура о том, почему его сын пока не в состоянии присутствовать здесь. Я поблагодарила Адема и больше не знала, о чем с ним разговаривать. Одно время этот мужчина здорово помог мне, но сейчас казался мне чужим. Как и все здесь…

Я не до конца понимала, что делаю здесь, почему я должна находиться тут, почему вынуждена общаться и что это даст. Напоследок, когда Дани засобиралась домой, Эмир что-то грозно сказал и женщина лишь кивнула. Уже в машине я решилась спросить о том, чего хотел отец Тимура.

—  Он хотел, чтобы мы переехали к ним в дом.

— Вы же отказали? — с надеждой спросила я.

— Я не могла, Аня, я просто не могла.

Глава 36

Тимур

Тимур пришел в себя не сразу. Несколько раз урывками, но тут же окунался в небытие. Перед глазами было темно, а голова раскалывалась надвое. И только когда качка прекратилась, ему таки удалось полностью очнуться. Прийти в себя. Он несколько раз осмотрелся, но кроме небольшой полоски света ничего не было видно. По тому, как темно было он сделал вывод, что находится в каком-то подвале.

Попытался встать, но голова стала болеть сильнее. Видимо, сотрясение, подумал он. Только услышав шорох сбоку, смог немного сфокусироваться и приглядеться. Кажется, так кто-то был.

— Пришел в себя?                                        

Тимур не поверил тому, что услышал. Зеки? Здесь, рядом с ним в подвале?

— Что ты здесь делаешь? — голос едва слушался, ужасно хотелось пить, но ему таки удалось спросить.                                        

— Сижу, — голос Зеки звучал подозрительно спокойно.

— Надзираешь?                                        

— Отсиживаю, — так же спокойно ответил тот, после чего Тимур услышал звон цепей.

— Тебя тоже сюда, что ли?                                        

— А ты думал я на курорте? Я же дал Ане знать, что ничего не делал, что приходиться вид сделать. Вот сделал.                                        

— И давно ты здесь?                                        

Тимуру не хотелось верить, что и Зеки закрыли. Он был уверен, что в таком случае им просто некому будет помочь. Кто станет переживать о нем? Аня и мама. О том, что и с ними могло что-то случиться он даже не хотел думать. Тимур убеждал себя в том, что с ними все в порядке, что они живы и их трогать не стали.                                        

— Давно, недели две уже. Оступился, — Тимурк показалось, что Зеки развел руками.

— Почему тебя оставили в живых?                                        

— У меня тот же вопрос, Тимур. Я ни хрена не знаю.

Тимур и верил и нет. Знал же, что Зеки может быть здесь в качестве подсадного. И только спустя несколько часов, когда ему таки удалось прийти в себя окончательно и сесть, он понял, что Зеки не подставной. Мужчина был изможденным и едва держался в положении сидя.

— Тебя кормят?                                        

— Да, приносят раз в день что-то.                                         

— Кто нас здесь запер? — поинтересовался у него.

— О, — протянул Зеки, — это будет тебе пиздец как интересно. Ты же на Филиппова думал, да?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Первое время. Потом убедился, что у него духу на это не хватит.

— Ты прав, — произнес Зеки. — У него не хватило. Это Бешеный, Тимур. Он это все затеял.

Тимуру показалось, что ему дали под дых. Он мог поверить в кого угодно, но не в Бешеного. С ним у них никогда никаких терок не было, да и он же помогал ему. Впрочем, тут Тимур вспомнил запись, то как рьяно он говорил, что во всем виновата Аня и его помощь. Все сходилось настолько явно, что Тимур не понимал, как не увидел этого раньше. Неужели это возможно? Не понять, что на самом деле происходит?