Мануэль Пуиг - Любовь в Буэнос-Айресе

Промыкавшись несколько месяцев без работы, Лео в конце концов удалось устроиться редактором и ответственным за дизайн в одно рекламное агентство. И вновь благодаря вмешательству Ольги и ее влиятельных знакомых. На этой службе его и застала весть о падении правительства Перона. При мысли, что его мучители из тайной полиции теперь лишены былой власти, Лео охватило небывалое ликование. Но сейчас же ему вспомнились слова другого арестанта: «Клянусь, что когда Перон падет — а ему этого не миновать, сколько бы черноголовых его ни защищало, — в этот день я еще вернусь сюда и своими руками сведу счеты с этими шпиками». Ему вдруг стало до смерти жаль этих самых полицейских, и он уже хотел было поехать предупредить их о грозящей опасности, но устроенное коллегами празднование с шампанским помешало ему.

Новый этап

Между тем, в интимной жизни Лео начался новый этап. Один из сослуживцев по агентству указал ему бар, вполне фешенебельное заведение, где в часы послеобеденного чая собирались женщины из зажиточных и средних слоев — в том числе и замужние — которые были не прочь провести время в мужском обществе и не обставлявшие это денежными условиями. Посетители и посетительницы, сидя за столиками, перекидывались взглядами, и если какая-нибудь пара приходилась друг другу по вкусу, они поднимались друг за другом, выходили порознь на улицу и там встречались. Лео сумел завоевать мгновенный успех, который впредь не покидал его. Повторных свиданий он избегал, пользуясь любым предлогом, и при встрече с ранее покоренной им женщиной сухим приветствием пресекал всякие намеки на возможное продолжение.

Европа, январь 1956 года:

Новый министр иностранных дел, занявший этот пост в результате революции, которая получила название Освободительной, благодаря солидной рекомендации назначил Леопольдо Друсковича третьим секретарем аргентинского посольства в одной скандинавской стране. На этой должности тому предстояло проработать до 1962 года, когда, перед малопривлекательной перспективой перевода в Южную Африку, Лео принужден был подать в отставку.

Таким образом, с 1956 по 1962 год Лео находился в Европе. В этот период в его жизни произошли события, имевшие, по-видимому, между собой некую связь и оказавшие влияние на его последующую судьбу.

а) Лео начало раздражать присутствие одного из сотрудников посольства, а именно молодого человека, призванного исполнять обязанности его секретаря. Это был швед, в совершенстве владевший испанским и имевший богатые связи в культурных кругах. Однако молодой человек был явно гомосексуалистом и с первого появления нового начальника не мог оторвать от Лео глаз. Тот некоторое время крепился, однако на третий месяц почувствовал, что более не в состоянии выносить этого слишком явного обожания, и попросил перевести шведа в консульский отдел. Тот отказался перейти и был уволен, а Лео вновь испытал угрызения совести.

б) Неделю спустя, к исходу студеной северной зимы, Лео слег с воспалением легких. Пройдя курс лечения в санатории, он был отпущен на окончательную поправку домой, под присмотр старушки-ключницы. Врачи рекомендовали ему покой, усиленное питание и полное половое воздержание. Лео с готовностью подчинился. Это были самые счастливые недели в его жизни. В полностью обставленной квартире, которую он снимал, оказалась богатая коллекция литературы по искусству. Ценой немалых стараний ему удалось заставить себя сосредоточиться на чтении — и после этого часы стали пролетать незаметно. За эти несколько недель он проглотил все, что сумел обнаружить в этой библиотеке о пластических видах искусства, и набросал программу посещений европейских музеев на многие предстоящие выходные и отпуск. Затем, уже поправившись, позволил себе прибегнуть к услугам проституток, доставлявших ему сексуальную разрядку с помощью минета. Этот способ не был сопряжен с какими бы то ни было осложнениями и давал возможность сохранять ясность рассудка, необходимую для продолжения его искусствоведческих штудий. Надо признать, что половые потребности Лео в этот период были заметно ниже обыкновенных, поскольку небывалая жажда знаний, заставлявшая его почти все время отдавать чтению, отнимала у него массу энергии.

Когда семь лет спустя дипломатическая карьера Лео оборвалась, он вернулся на родину обогащенным глубокими познаниями в области искусства.

Возвращение из Европы

На скопленные за время дипломатической службы значительные средства бывший государственный служащий Леопольдо Друскович открыл в Буэнос-Айресе художественную галерею, но вскоре продал ее, поскольку его угнетала меркантильная сторона этого дела. Кроме того, отделавшись от него, он мог целиком посвятить себя ведению раздела изобразительных искусств в одном информационном журнале. Это была для него первая проба себя в качестве редактора.

Семейное положение

По возвращении на родину Лео исполнился 31 год. И за все эти годы он ни разу не знал любовной интриги, которая была бы для него чем-то большим, чем просто секс. Поэтому небывалая продолжительность его связи (надо сказать, возобновлявшейся через довольно длительные периоды) с Амалией Карт, художественным редактором их журнала, подвигла Лео сделать ей предложение — в надежде, что с этим браком прекратятся его сексуальные проблемы. Последние заключались в преследовавшем его расстройстве: в разгар полового акта эрекция вдруг иссякала и оргазм не наступал.

Вскоре после женитьбы, однако, неприятность эта, ни разу не случавшаяся за время его добрачной связи с Амалией, повторилась — при исполнении им теперь уже супружеских обязанностей. Неделю спустя вновь, а еще через месяц несчастье это стало хроническим. Поначалу она старалась помочь ему, проявляя терпение и нежность, однако после одного отвратительного инцидента нервы ее, наконец, не выдержали. Случилось это как-то утром. Лео под предлогом простуды отлынивал от своих мужских обязанностей. Но когда супруга поднялась, намереваясь набросить халат, он накинулся на нее сзади, грубо повалил на кровать — а затем последовало то, чего она никогда не смогла ему простить. Он осыпал ее оскорблениями, плевками, ударами колена и пощечинами, одна из которых оказалась такой силы, что Амалия осталась без одного из верхних зубов с левой стороны. При виде крови, струящейся у его жертвы изо рта, Лео, задыхаясь, рухнул на постель — в то время как Амалия кое-как ползла по полу в направлении ванной комнаты. Провожая ее взглядом, он пригрозил жене вслед: «Если не скажешь вслух, о чем думаешь, получишь ногой в живот!» Та на мгновение застыла и, поколебавшись, выдавила из себя: «Импотент... Ты импотент!» Лео хотел было привести свою угрозу в исполнение, однако почувствовал, что слова Амалии парализовали его и тело его не слушается. Покуда избитая супруга одевалась, он неподвижно лежал, отвернувшись и вперив застывший взор в провода, тянувшиеся от розетки к лампе и вентилятору. Амалия ушла.