Мари Аделайн - С.Е.К.Р.Е.Т.

Задержав его во рту на секунду, я заглянула ему в глаза, а затем со всей отвагой, на какую была способна, ответила:

— Я хочу вас... во рту. Всего.

Воздух застрял у меня в легких, не выходя наружу. Неужели я вправду это сказала? Сказала мужчине, такому известному, что хочу... отсосать у него. Быть не может! Минет я делала только однажды, еще старшеклассницей. Правда, Скотт, когда напивался, приставал ко мне с этим, но получался кошмар. Кончалось все тем, что у меня болела челюсть, а он засыпал. Мне не нравилось. Я боялась, что и на сей раз ничего не выйдет. Но раз я пребывала в сексуальной фантазии со знаменитостью, то пусть она делает то, что ей полагалось: потребует хорошего обслуживания.

— Только вы покажите мне, как...

Он провел пальцем по моей шее, взял за подбородок и ответил:

— Это я, наверное, смогу.

Небожитель хотел, чтобы я сделала ему минет!

— Я просто... ну не знаю, умею ли я. В том смысле, что если у вас такая фантазия, то и ладно, но как бы сосать не пришлось.

Мне понадобилась секунда, чтобы сообразить, что я ляпнула и с чего он покатился со смеху.

— Я имею в виду, что могу отсосать плохо.Вот я о чем.

Он перестал смеяться, и мне, могу поклясться, захотелось провалиться и утонуть в его бездонных голубых глазах. Даже не зная его творчества, я понимала, чем он прославился. В нем была стать, уверенность, харизма.

Призванный дать урок, он взялся за дело:

— Для начала разденьтесь.

Я встала и отступила на шаг. Чувствуя на себе его взгляд, я избавилась от последней одежды — сбросила кроссовки, стянула шорты для йоги, а следом и трусики. Он смотрел на меня. Он хотел этого. Он хотел меня.Меня! Я чувствовала это и мысленно твердила себе: «Давай не робей, не теряйся. Он все тебе покажет, и у тебя получится».Его чары придали мне решимости. Он повернулся, выдвинул из-под кухонного стола стул, приставил и сел.

— Этого дела вам не испортить, если только не пустите в ход зубы. Мы их не приглашаем. А в остальном делайте что угодно, и я буду счастлив. Идите сюда.

Я шагнула к нему. Потом еще. Обнаженная, я стояла прямо перед ним. Он взял мои пальцы в свои широкие ладони и потянул вниз, так что я опустилась на колени. От него исходил пряный, теплый аромат, а может быть, запах рагу и хлеба, но нам обоим становилось все жарче. Он положил мои ладони себе на грудь, а потом опустил ниже, на сказочно мускулистый живот.

— Расстегните мне штаны, Кэсси.

Внутри меня что-то растаяло; я потянулась и расстегнула его ремень. Он стряхнул джинсы на пол. Его член был большим и твердым. И толстым.

— Боже, — прошептала я, взявшись за него руками и ощутив мягкую кожу.

Как он мог быть таким... твердым и таким нежным одновременно?

— Теперь нагнитесь и поцелуйте головку, — велел Шон. — Вот так, сначала медленно. Правильно, да. Целуйте. Хорошо.

Взяв его член в рот, я облизала его целиком, от головки до корня, чувствуя, как тело Шона начинает покачиваться в такт по мере того, как обретали ритмичность движения моих рук и губ.

— Все правильно, только чуть быстрее.

Я ускорилась, а он сомкнул мою руку вокруг своего члена и оставил там. Я еще глубже втянула его в рот, хотя и придерживала рукой.

— Да! — выдохнул он, нежно запустив пальцы мне в волосы. — Получается. То, что надо.

Мои руки соприкоснулись с губами; член целиком вошел мне в рот, и я создала вокруг него вакуум. Потом я вывела его наружу и облизала головку кончиком языка. Шон смотрел на меня, и, когда я подняла глаза, наши взгляды встретились. Его расслабленное лицо выражало блаженство, и все мое тело наполнилось энергией. Я обладала им. Он был мой. Я снова взяла член в рот, отсасывая, втягивая в себя, и ощутила, как содрогнулся его таз. Это придало мне смелости, и я всосала член еще глубже. Я чувствовала его напор, но в то же время он слабел и таял. И это делала я — ему.Контроль был за мной. Теперь я в любой момент могла заставить этого мужчину кончить... мне в рот.

— Милая, вам не нужны мои подсказки.

Чем больше я его ублажала, тем сильнее намокала сама, чего никогда не бывало раньше. Почему я считала это нудной обязанностью? Одной рукой я обхватила его за спину, все глубже и глубже всасывая член. Затем, читая его тело, как книгу, и видя, что он уже почти готов, я замедлила ритм.

— Ах, здорово! Еще! Еще!

Его слова разожгли мой голод. Я заглотила член так глубоко, что Шону пришлось ухватиться за столешницу, чтобы не потерять равновесие. Взглянув ему в лицо и поняв, что он готов кончить, как только я прикажу, я ощутила себя еще сильнее и сексуальнее.

— О Кэсси, — молил он, одной рукой вцепившись мне в волосы, а другой держась, чтобы усидеть на стуле. — Матерь божья! — сорвалось с его губ, и я почувствовала, как буквально вытягиваю из него оргазм.

Резко вдохнув, он напрягся. Затем наступило восхитительное молчание. Через несколько секунд его член обмяк, уменьшился и выскользнул из моего рта. Я поцеловала милое место, где торс переходил в бедра. Затем подобрала с пола футболку и аккуратно вытерла рот. Меня затопило торжество, и я улыбнулась Шону.

— Вот это да, подружка, — выдохнул он, пятясь от меня. — Вам не нужны никакие инструкции. Это было... потрясающе.

— Правда?

Я подступила к нему. Мы стояли впритык друг к другу, так что я чувствовала его крепкие грудные мышцы.

— Правда, — заверил он, коснувшись лбом моего лба. — По. Тря. Сающе.

На его лице оставалось удивление, он так и не отдышался. А я была совершенно голой и стояла на своей одежде.

— Охренеть, до чего здорово. Ванная за буфетной, — указал он.

Я подобрала свою форму мамы-наседки и приготовилась уходить.

— Подождите.

Я обернулась, и он, шагнув ко мне, крепко поцеловал меня в губы, после чего сказал:

— Именно этого я и хотел.

Я заперлась в ванной. Роскошь царила даже в этой комнатке — золотые краны и золотистые водостойкие обои с багровым узором. Подставка раковины была в форме женских рук, сведенные ладони которых образовывали собственно емкость. Я плеснула холодной водой на лицо и шею, потом набрала полный рот и прополоскала. Вода потекла в ложбинку между грудей, и я рассеянно провела пальцами по следу струйки. Я доставила удовольствие и проявила великодушие просто так, не прося ничего взамен.

Я уже одевалась, когда послышался деликатный стук.

— Это я, откройте.

Может быть, Шон, в отличие от массажиста, решил попрощаться? Я приоткрыла дверь. Он протиснулся внутрь, и мой пульс участился. Он развернул меня к зеркалу, оказавшись позади меня, и уткнулся лицом мне в шею, как уже делал в кухне.