Феликс Аксельруд - Испанский сон

Сейчас, по идее, заставят звонить. И что я должен сказать? Вальд, плати? Но я бы на месте Вальда не стал платить, а устроил бы разборку. Впрочем, какую разборку, если он не знает о звонке? Может, как раз сейчас ему и звонят? Уж наверно он мне намекнет, звонили ему или нет. А если не звонили? Нужно ли вообще вспоминать о звонке? Разве можно вообразить, чтобы человека запихивали в багажник, не пытаясь вначале получить свое по-хорошему? Я не должен звонить… то есть, позвонят-то они, а я не должен разговаривать с Вальдом; должен требовать встречи с их главными…

Видимо, они хотят, чтобы Вальд встречался с их главными, догадался Филипп; я лишь доказательство серьезности намерений. Ну конечно: позвонили, предупредили… я их не принял всерьез… теперь давай-ка, Вальдемар Эдуардович, обсудим вопросик. Но это же долго. Что — все время так и буду здесь сидеть?

Вряд ли время в таких случаях на похитителей. Если с другого боку… откуда взялся новый шофер? Так просто, что ли, взять и сменить шофера? Неужели не было более легкого способа меня украсть? Ерунда. А что, если они и не хотели более легкого? Смотри, *ов, что мы можем. Мы можем все! Мы уже внедрили своих людей в твою фирму. Зря, зря ты не поверил старшему хакеру! он и впрямь увидел нечто, над чем тебе стоило бы задуматься. Думай быстрее, *ов, объясняй своему партнеру, что мы не хухры-мухры, что собрались не шутки шутить.

Ну и ладно. И буду сидеть. Подумаешь, холодно. Небось герои-комсомольцы не то терпели. Да что комсомольцы… вон сколько народу в чеченском плену… Во всяком случае, холод бодрит. И это лучше, чем паяльная лампа… или просто паяльник… или даже утюг… Правильно я понимаю — если меня увезли, значит, Зайка уже как бы избавлена? Вот бы знать! Вот бы знать…

— Вальд, привет. Это я, Аня.

— Вот удивительно. Я как раз тебя набирал.

— А интересно, зачем?

— А ты зачем?

— Но я же первая спросила.

— Зато ты же и позвонила; если бы я не сказал тебе, что я тебя набирал, ты бы просто изложила мне дело.

— Хитрый ты. Дело!.. Банальные заботы скандальной жены. Или, если хочешь, ревнивой… я просто хотела удостовериться, что мой благоверный в порядке… поскольку его сотовый молчит.

— Ну да, — сказал Вальд, соображая. — Что ты имеешь в виду под словом «в порядке»?

— Если он в объятиях какой-нибудь утешительницы, ты все равно мне не скажешь, верно?

— Это удар ниже пояса.

— Неужели? Обычный риторический вопрос… Могу я сказать ему пару слов?

— По-моему, он невменяем, — соврал Вальд. — Давай лучше я скажу тебе, зачем звонил.

— Ну?

— Хотел вас помирить. Произошло недоразумение.

— Это уж точно.

— Видишь ли…

— Не надо, Вальд. Ты поможешь мне погрузить его в машину?

— В смысле?

— Я хочу его забрать.

— Ну, это уж ни в какие ворота…

— Я поверила, что произошло недоразумение. Ты же этого хотел? Я ощущаю себя виноватой. Отдаю должное твоему такту и так далее… но пусть он завтра проснется в любимой спаленке, и я подам ему кофе вместе с таблеткой, снимающей похмельный синдром.

— А если он в объятиях утешительницы?

— Тогда я бы вытащила его из этих объятий.

— М-да, — сказал Вальд. — Наверно, я должен сказать тебе правду.

— Настоящую?

— Ну да. Дело в том, что его у меня нет.

Ана помолчала.

— Где же он?

— Я думал, дома.

— Его нет.

— Я это понял.

— Вальд, — голос Аны сделался тревожен, — что происходит… кто-нибудь мне может объяснить?

— Как я понимаю, вы поругались… и он куда-то закатился с горя — понятия не имею, куда.

— С ним ничего не могло случиться?

Вальд задумался. На память ему пришли две рожи в «Империале». Если так, то… при чем здесь Фил? Но ведь рожи смотрели на Фила тоже.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Во всяком случае, по моргам звонить преждевременно.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто мы уже долго живем на свете, — рассудил Вальд, — и никто еще ни разу не умирал.

— Не смешно.

— Давай-ка я сделаю пару звонков. Будешь дома?

— Ага.

— Я перезвоню.

— Вальд!

— Ну?

— Обязательно, ладно?

— Да, да.

Он повесил трубку и стал соображать. Какие пару звонков? Кому? Может, Эскуратов знает что-нибудь? Кажется, Фил к нему собирался… Да: взял «газель». Ну-ка… Занято. А так? Хм. Подождем.

Он услышал трель своей сотовой трубки.

— Да?

— Вальдемар Эдуардович?

— Да, да.

— Вы сейчас случайно не дома?

— Кто это?

— Не хотелось бы по сотовому.

— Черт! Я дома.

Зазвонил телефон.

— Вальдемар Эдуардович, это опять я.

— Кто «я»?

— Иван Иваныч. Разве г-н *ов вам не говорил?

— Нет.

— Странно. Ну что ж… Тогда придется вас соединить с г-ном *овым.

— Эй! — В трубке послышалась стандартная электронная музыка. Затем музыка оборвалась, и послышалась какая-то возня. Отдаленный голос сказал: «Говорите». Другой голос: «Что говорить?» — «Все равно что, лишь бы он понял, что это вы». — «Разве вы в таких случаях не даете инструкций?» Вальд узнал голос Фила. «Мы даем по голове… когда выебываются». — «Можно по печени», — сказал еще один голос. «Можно», — согласился тот. — Алло, алло! — неожиданно громко крикнул Фил в трубку. — Вальд?

— Да.

— Меня… в общем…

— Я уже понял. Ты как?

— Лицо вроде цело… Здесь нехватает зеркала.

— Ясно. Что хотят?

— Не знаю. Вообще-то… если это рекуррентно…

Голос пресекся. «Хватит», — распорядился кто-то издалека, и мутная звуковая картина исчезла. В трубке раздался короткий одинокий гудок.

— Эй, — позвал Вальд, — как вас там!

— Иван Иваныч. Я на линии. Жаль, что Филипп Эдуардович не успел вам рассказать… придется, видно, повторить все сначала. Не возражаете, если я вкратце? Получая подряд «Цельного Бензина», вы кое-кого обидели; теперь надо платить.

— Никого мы не обижали, — сказал Вальд.

— Вот и Филипп Эдуардович заявил мне то же самое… а сейчас он сидит в каком-нибудь темном подвале — я сам не видел, могу лишь предполагать… и, наверно, уже не стал бы заявлять так огульно. А знаете, почему он сидит?

— Почему?

— Потому что он даже не спросил меня о сумме.

— Вы хотите сказать, — уточнил Вальд, — что если я не спрошу вас о сумме, то меня тоже посадят в подвал?

— Просто он не принял мой звонок всерьез; решил, видно, что его кто-то разыгрывает… Вы в более выгодном положении — одной гипотезой меньше.

— Да, но… поскольку все сказанное для меня новость… я тоже должен кое-что выяснить.

— Бесспорно, Вальдемар Эдуардович; я очень вас понимаю. Только выясняйте не слишком долго, пожалуйста: во-первых, Филипп Эдуардович может простудиться, а во-вторых, если в течение суток вы тоже не спросите о сумме, то первый из пальцев Филиппа Эдуардовича будет отправлен его жене.