Не дразни меня (СИ) - Рузанова Ольга

- Угу...

- Сильно?... М?...

Не хочу его шокировать, поэтому просто киваю.

- Как прошла твоя поездка?

- По плану. Всё отлично.

- Вас не было в городе?

Легко боднув под подбородком, Адам оцарапывает мою кожу жесткой щетиной и прижимается к ней горячими губами. Я замираю, боясь упустить хотя бы толику ошеломляющих остротой ощущений.

- Не было... Почему спрашиваешь?

- Так... просто.... - лепечу, отводя голову в сторону, чтобы ему было удобнее сводить меня с ума.

- Из-за пожара на складах твоего папаши?... - произносит вдруг, - Думаешь, мы с Яном жечь ваши тачки ездили?

Мою плечи, спину и руки сковывает льдом. От стыда за собственные мысли и от того, что он эти мысли во мне разгадал.

- Не думаю, что это вы....

- Это не мы.

- Я уверена, что вы соблюдаете все договоренности.

Адам тянет меня к себе и, словно почувствовав мороз на моей коже, ведет по ней теплыми ладонями. Я срываюсь на мелкую дрожь.

- Не наш уровень, Яра...

- Что это значит?

- Твой отец не представляет для нас опасности, - поясняет, касаясь губами ушной раковины, - У нас нет мотивов вредить ему.

- Правда?

- Не веришь?...

- Верю! - восклицаю жарко, - Верю, Адам!

Не сдержав порыва, обнимаю его за шею и покрываю поцелуями все лицо. Усмехаясь, он смотрит на меня из-под опущенных век.

- Переживаешь за него?...

- Не трогайте его, пожалуйста! Я очень прошу!...

- Мы не трогаем, Яра.

- Пообещай мне!

Отстранившись, Литовский хмурится, словно не уверен, что расслышал верно. Мне страшно, но безумно важно, чтобы он уступил - я приму это как доказательство его чувств.

Пожалуйста, пусть пообещает!

- Пообещать, что я никогда не причиню ему вреда?

- Да... умоляю.... Взамен я клянусь, что никогда в жизни не предам тебя!...

Адам словно всерьёз задумывается. Отведя взгляд в сторону, медленно поглаживает руками мои плечи. Я почти не дышу.

- Обещаю, - проговаривает наконец.

- Боже!... Ты!... - судорожно всхлипываю, - Я так люблю тебя!

Глава 31

Ярослава

Вышагивая по родительскому дому, внимательно озираюсь. Не могу отделаться от чувства, что в нём что-то неуловимо изменилось. Меня не было здесь чуть больше двух месяцев, но такого ощущения я не испытывала даже после возвращения из Европы.

Мебель та же, тяжелые портьеры на окнах и цвет стен тоже не изменились, а сама атмосфера другая - совсем чужая.

За моей спиной легкие мамины шаги, в ноздри с каждых вдохом проникают её духи. Обернувшись перед первой ступенью лестницы, я порывисто её обнимаю.

- Я скучала!...

- Я тоже, дочка. В последнее время ты совсем редко мне звонила.

Это неправда. Звонила как обычно, три раза в неделю, и всегда терпеливо выслушивала все, что она мне говорила.

- Почему вы не пригласили гостей?

Сегодня её день рождения, и обычно приезжают ее две подруги и брат с женой из соседнего города. В этот раз - только я.

- Отец не хочет никого видеть.

- Нужно было организовать ужин в ресторане. Без папы.

- Что ты!... - испуганно машет руками, - Я у него даже спрашивать не стала. Он такой колючий, злобный!...

- Обижает тебя?

Резко втянув в себя воздух, мама отводит взгляд. Я, следуя за ним, пытаюсь восстановить зрительный контакт. Сердце сжимается от жалости, потому что я представляю, как тяжело терпеть отца, когда он в дурном настроении.

- Кричит?... Оскорбляет?

- Все как обычно, но теперь гораздо чаще.

- Ну, а сегодня? Поздравил тебя?

- Да, буркнул что-то там утром, на карту денег перевел.

Я начинаю подниматься на второй этаж, мама идет следом.

- Может, тебе стоит попробовать уговорить его отпустить тебя в Испанию? Поживешь у Лили.

- Не отпустит, Ясь. На ком твой отец злость срывать будет?... Он же в меня свой негатив, как в мусорное ведро, каждый день сливает.

Вместе мы проходимся по второму этажу дома, заглядываем в комнаты, останавливаемся у панорамного окна эркера. Передний двор ярко освещён, по его периметру курсирует охрана, потому что за территорией меня ждут три внедорожника Литовских, под завязку набитые до зубов вооруженной охраной. Я понимаю, что таким образом Адам выражает недоверие не мне, а моему отцу, и намекает, что всегда держит руку на пульсе.

- Скоро Женя приедет, - взволнованно проговаривает мама, - Как бы стычки не вышло.

- У наших... - выпаливаю, не подумав, но тут же осекаюсь, - У охраны Литовских распоряжение никак не взаимодействовать без необходимости.

- Твой отец не промолчит.

- Ты же говорила ему, что я приеду? - уточняю, внезапно занервничав.

- Говорила.

- Ну?... Мам, он же не думает, что мой муж меня на такси отправит?

- Твой муж? - уточняет мама, не сильно толкнув меня своим плечом, - Яська, у вас что, все по-настоящему?

- Ты о чем?

Сощурив глаза, она буквально въедается в меня взглядом. От него неуютно и холодно становится, но щеки обдает жаром.

- Уже и развода не хочешь?

- Почему тебя это удивляет? Мы законные муж и жена, и живем под одной крышей...

- .... и спим в одной кровати?...

- Мам....

- Ох, короткая у тебя память, дочка. Как быстро брата смогла забыть, - вздыхает она.

- Я его не забывала. И уверена, что... то, что произошло, была вынужденная мера.

- Что?! - восклицает глухо, - Скажешь, что они были вынуждены... убить его?!

- Иначе он убил бы их. Он покушался.

- Кому ты веришь?! Литовским?!... Этим головорезам?

- В Яна стреляли! Адам после смерти Марата тоже был ранен!...

- Они только и мечтают о том, чтобы истребить нас всех! - перекрикивает, совершенно не слыша меня.

- Мама!... Да пойми же ты! Эта война была начата не ими, а нашими отцами

- Они хуже их отца! Тот хотя бы нас не убивал!...

- Боже!... Зря я приехала.

Всхлипнув, мама начинает тихонько плакать. Я, снова захлебнувшись виной, которую не должна чувствовать, бросаюсь к ней и крепко к себе прижимаю.

- Прости, мам!... Я не хотела обидеть!

- Ты только нас не предавай, Яська! Мы же твои родители!

- Господи, да о чем ты?! О каком предательстве говоришь?

- Он прикажет тебе отречься от нас, и ты отречешься...

- Все же хорошо!... Адам разрешил мне навестить тебя.

- Я не верю ему...

- Мама! Он хороший человек, правда!... Честный и достойный.

- Ты все равно потом с ним разведись, - шепчет задушено, вцепившись в мои плечи, - И не вздумай детей от него рожать. Сразу говорю, я их не приму!

Мое лицо словно холодной водой опрыскивают. Схватив небольшую порцию воздуха, я отстраняюсь и отворачиваюсь к окну. В этот момент тяжелые ворота начинают откатываться в сторону, и на территорию родительской усадьбы въезжаю два черных седана моего отца. Из одного из них, едва он останавливается, выскивает папа и начинает кричать на охрану. Тому, что в этот момент стоял ближе, прилетает по лицу.

- Чёрт! - выругивается мама, наскоро растирая слезы по лицу.

Развернувшись на пятках, она несется через холл второго этажа и слетает вниз по лестнице. Я бегу за ней. Сердце стучит дробно в горле.

Неужели, снова пьян?

Оказавшись в прихожей дома, сталкиваемся с ним в дверях.

- Папа!...

Его короткое серое пальто расстегнуто, ворот белой рубашки раскурочен, словно он дергал за него. В постаревших глазах бешенство.

- Ты кого притащила сюда?!

- Они сопровождают меня! - выкрикиваю, мгновенно ощетиниваясь.

- В доме тоже?... Этот ублюдок думает, я собственную дочь обижу?!

- Нет, Женя!... Нет! - восклицает мама, пытаясь ласково дотронуться до него.

Он отпихивает её руку и одним движением скидывает пальто прямо на пол.

- Набери его, - тычет в меня пальцем, - Пусть он отзовет своих шакалов.

- Нет. Адам отпустил меня с условием, что они будут ждать меня.