MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 7

- Гарри, - Кевин, севший под массивный вяз рядом с Гарри, больше пяти минут на одном месте не выдержал; Гарри не мог поверить, что был когда-то таким же стихийным бедствием. Хотя, возможно, на самом деле - никогда не был.

- Что?

- Ты обещал научить меня чему-нибудь, - в серых глазах плескалась вина пополам с надеждой - ну да, ну да, собирался оставить в покое, а теперь тормошу… но ведь так интересно!

- Чему тебя научить, орлёнок? - поддразнил Гарри.

- Будешь звать меня так - переименую тебя из Гарри в котёнка!

- А я и не против, - Гарри злорадно показал язык. - Мне нравится это прозвище.

Кевин, не найдя больше аргументов, надулся. Гарри моментально почувствовал себя последней сволочью - «почто ребёнка обижаешь, змеюка?», вопросил разгневанный внутренний голосок - и ласково зарыл пальцы в каштановые пряди. От волос Кевина слабо пахло травяным шампунем.

- Ну так чему тебя научить? Что тебе интересно?

- Мне всё интересно!

- Я это «всё», - наставительно сказал Гарри, - учил шесть лет. Так что до обеда ты это никак не освоишь. Выбери что-нибудь конкретное.

Кевин задумался. Гарри молча смотрел на сощуренные глаза, потемневшие от напряжённых размышлений, закушенную губу, раздуваемую ветром чёлку, и ловил себя на совершенно идиотской улыбке. До сих пор такие на лице Гарри удавалось вызывать только Седрику…

- А ты можешь научить меня заклинанию Патронуса?

«Круто берём. Хорошо хоть, не сразу анимагии…»

- Кевин, этим заклинанием не все взрослые владеют. Я его выучил в тринадцать лет. И, если честно, если бы не некоторые… особенности моей тогдашней жизни, у меня бы ничего не вышло.

- Ну хоть покажи, - не особо огорчился Кевин.

Гарри ещё раз вспомнил свои «особенности» и лишний раз утвердился в мысли, что лучше Кевину максимально погодить с вызовом Патронуса. «Начать кончать никогда не поздно!», - гнусно хихикнул внутренний голосок. «Заткнись, пошляк», - посоветовал Гарри, вытаскивая палочку из ножен.

- Сейчас… - Гарри прикрыл глаза и попытался припомнить что-нибудь хорошее.

Достаточно хорошее не вспоминалось. Всё было чем-нибудь непременно испорчено; встречи с теми, кого любил - смертью или просто расставанием; полёты, новость о том, что Гарри волшебник, - травлей, пытками, ненавистью.

- Эй, ты не заснул? - подозрительно спросил Кевин.

Не открывая глаз, Гарри нашёл руку Кевина и слегка сжал; кровь под детской нежной кожей размеренными толчками билась в пальцы Гарри.

- Сейчас…

«У Седрика остался брат. С такими же серыми глазами, с такими же волосами и улыбкой; с теми же ямочками на щеках и той же манерой заботиться о бестолковых «котятах». И его я всё-таки сумею защитить…»

- Expecto Patronum! - величественный серебристый олень ступал по траве, явно красуясь перед восхищённым Кевином.

- Здорово… - выдохнул Кевин, когда олень растаял в лучах солнечного света. - А я так научусь?

- Наверно, не совсем так, - пожал плечами Гарри, убирая палочку. - Форма Патронуса - это очень индивидуально. У меня олень, потому что это была анимагическая форма моего отца. Патронус обычно связан с кем-то, кого ты любишь, кому доверяешь, кто позволяет тебе почувствовать себя в безопасности. Или с чем-то, близким тебе по духу. Например, у Гермионы Патронус - выдра. И я уверен, будь Гермиона анимагом, она именно в выдру и превращалась бы.

- А можно как-нибудь определить, в кого превратишься, если будешь учиться анимагии?

«Так, надо пойти в библиотеку и спрятать трактат Ульриха Гамбургского на самые пыльные верхние полки - на всякий случай».

- Обычно нет. Это определяется уже в процессе. В книгах по анимагии пишут, что можно только приблизительно угадать при медитации, будешь ты летать, бегать, ползать или плавать.

- А что такое мети… медитация?

- Этому тоже надо учиться, - отмахнулся Гарри. - Это долго и муторно…

- Но ты же как-то научился?..

Гарри замялся.

- Я не учился. Оно само…

- А так тоже бывает?

- Бывает, - неуверенно сказал Гарри. - Я же… бываю. Только так очень редко случается. К тому же у меня наследственность…

- А у меня есть наследственность?

- А у тебя папа анимаг?

Кевин ощутимо погрустнел.

- Не знаю… папа и мама умерли, когда мне было три года. Мне рассказывали… папа с мамой были в Министерстве, а там начался пожар. А там везде антиаппарационные чары, и такая давка у каминов. Мама с папой не успели уйти, сгорели. Так что у меня есть только дядя Амос и тётя Сесилия.

Гарри вздрогнул.

- Дядя с тётей тебя любят?

- Любят, - у Гарри с грохотом свалился камень с сердца. - Они хорошие… я даже не знал долго, что я Седрику не родной брат, а двоюродный. Только последние два года дома так мрачно. Тётя Сесилия часто плачет у Седрика в комнате, когда думает, что никто не слышит, а дядя Амос по ночам не спит, ходит по дому и курит маггловские сигареты. Везде окурки разбросаны. Я их подбираю обычно, чтобы тётя Сесилия не видела, она не любит, когда дядя Амос курит, огорчается… наверно, сейчас они ссорятся часто из-за этого. Некому подбирать…

Кевин сгорбился, подтянув колени к подбородку; кальмар в озере зашевелил щупальцами, выбираясь на мелководье, чтобы погреться на солнце, и окатил водой траву перед Гарри и Кевином. Сияющие капли смыли пыль с раздражающе жизнерадостной зелени.

- Перед тем годом, когда был Турнир, - снова заговорил Кевин, - меня тогда не взяли на Кубок Мира по квиддичу. Дядя Амос достал только два билета. Мы с Седриком бросили жребий - выпало ему. Я так завидовал… потом он мне показывал в саду Финт Вронского, тётя Сесилия ругалась, говорила, что мы себе так шеи однажды сломаем… а потом он уехал в школу. У меня до сих пор все его письма хранятся отдельной стопкой. Он и о тебе писал… что ты хороший, только никому не веришь. Обещал познакомить с тобой, если ты согласишься летом приехать к нам на пару недель погостить…

- Он мне не говорил, что хочет пригласить домой…

- Наверно, не успел, - как-то беспомощно сказал Кевин. - Гарри… ты к нам приедешь? После войны…

- Обязательно, - пообещал Гарри.

Кевин всхлипнул и неожиданно уткнулся в плечо Гарри. Тот крепко обнял Кевина, чувствуя, как суматошно бьётся сердце под чётко выступающими рёбрами, под рубашкой и мантией; Кевин не плакал, просто молча вжимался лицом в мантию Гарри, щекоча растрёпанными волосами его шею.

Слава Мерлину, эта паршивая зараза, внутренний голос, молчала, как под Силенцио.

* * *

После обеда Гарри отыгрался на своих не в меру добрых соратниках по полной, заявив, что отдых - это хорошо, а навёрстывать упущенное нужно. Кое-кто выглядел недовольным, но спорить со своим командиром не решился.

Велев всем потренироваться в парах, Гарри трезво прикинул, наблюдая, какие шансы у всех выжить в грядущем бою. Шансы получались плачевно низкими; хотя если учесть, что в день свадьбы Флёр и Билла у многих присутствовавших уровень был куда ниже, чем у среднего бойца Эй-Пи, а потери были невелики… конечно, Пожирателей изрядно отвлекал идиот, летающий над садом, как Карлсон-лунатик и великолепная мишень в одном флаконе, но не делать же так каждый раз? Конечно, это великолепный показушный вдохновляющий фактор, но так и Аваду схлопотать недолго. Разом всё вдохновение пойдёт на спад.