Д Гудвин - Десять писем

Она еще сопротивлялась, ее уже совершенно обнаженное тело изгибалось самым бестыдным и соблазнительным образом. Она рвала меня за волосы, я ударил лодонью по ее щеке, она царапала мне лицо, я сильно смял ее грудь, она вцепилась мне зубами в плечо, я сдавил ей одной рукой шею, а другой освободив свой член, нащупал вход между ее ногами.

К величайшему моему удивлению, сперва головкой, а затем рукой я нащупал необыкновенно большой, довольно толстый и длинный клитор, сильно выдвегавшийся наружу из больших губ, наподобие перчика какого-либо сластолюбивого подростка. Вся щель у нее была расположена не так, как обычно уженщин, а как у шести-семилетней девочки, тоесть очень высоко, почти на лобке. И если перед тем я мечтал загнуть ей ноги на плечи себе, то теперь стало очевидным, что это совершенно излишне для соединения до отказа.

На какой-то момент, пока я с величайшим наслаждением ощупывал у нее между ног, я забыл даже о боле в плече, но затем, отдернул руку от ее клитора, я с яростью нанес ей несколько ударов, отрывая ее зубы от своего плеча.

Прижав головку к отверстию и ощутив ею головку клитора, скользнувшего по головке моего члена, я чуть не взвыл от похоти и ослабил пальцы сжимавшие Марсель.

В ту же секунду она рванула меня за волосы и как-то очень больно сжала и вывернула мне ухо. С силой ударив ее по щеке и в бок, я вдвинул член в отверстие и сразу его головка оказалась там туго сжата так, что я на секунду замер, опасаясь у себя преждевременного оргазма.

Марсель изловчившись наносила мне очень чувствительные удары по голове, в бешенстве я ловил ее руки, бил по щекам, давил ее шею, колотил ее в бок и вдвигал ей все глубже, скрепя зубами от похоти. Ее отвердевший клитор, плотно прижавшись к моему органу, терся о него и так бы стремился бы помешать ему проникать глубже. Влагалище же, толчками и спазмами ритмично сжимало и расжимало мой член.

Ничего похожего или подобного ни с кем и никогда я не испытывал, но разобраться тогда в своих ощущениях я, конечно, не мог. Даже мысли в тот момент у меня не возникало по поводу его странного поведения и состояния.

В самом деле почему? так яростно, с таким остервенением она сопротивлялась в то время, как ее половые органы возбуждены, напряжены, так явно, откровенно пылают от похоти?.

В тот момент, я это хорошо помню, у меня была лишь отна мысль, — как можно дольше отдалить неумолимо набегавший у меня оргазм. А Марсель билась подомной, как селедка, щипала, царапала меня, колотила пятками, неестественно выгибая ноги… и, (о, мука!) приподнимая для этого ноги, она тем самым изгибала своим влагалищем мой член… И все же скрепя зубами, я медленно вдвигал и выдвигал свой член с буквально сосущего его влагалища…

Все мои усилия продолжить наслаждение разбились крахом. Во мне поднималась горячая волна всепоглащающего оргазма. Овладеть с ней я был не в состоянии. И как раз в этот момент девчонка особенно сильно вцепилась мне в волосы и укусила в грудь…

Застонав от беспощадных страданий, от собственного своего усилия, я с яростью, с бешенством всадил ей член в тело до последнего предела, сжав обеими руками ее шею и отдался охвативщей меня, и все мое тело огненной волне… Я спускал… Как в тумане чувствовал я затухавшее судороги тела девчонки под конвульсивно вытягивавшимся моим телом. Спускал я долго, обильно, толчками, спазмами.

С трудом оторвался я от своей жертвы. С усилием и шатаясь как пьяный, сполз я с постели и стал на ноги. Сознание медленно возвращалось ко мне.

— "Что ж, так и надо… Она сама обрекла себя. если не она, то погиб бы я… неизбежно."

Я был в полном изнеможении. Голова кружилась и хотелось пить. Я немного привел свой костюм в порядок, подошел к своей жертве и покрыл ее простыней. Мне стало жаль ее.

— "Из нас вышла бы прекрасная пара любовников" — печально подмал я.

Чувство грусти заставило меня наклониться и поцеловать ее в лоб. Мне было жаль того, что пришлось уничтожить такое прекрасное тело. Сколько наслаждений оно могло бы дать!

— "Пожалуй, не стоит звонить в полицию, — подумал я, и самое разумное оставить этот особняк — западню и поменьше следов после себя…"

Подобрав свой пистолет, я направился к двери. Уже перешагнув через порог, под влиянием какого-то внутреннего толчка я оглянулся. На мгновение мне показалось, что безжизненное тело моей жертвы, точнее, его положение, неуловимо изменило свое положение. Признаться, я вздрогнул с головы до ног, но усилием воли взял себя в руки.

— "От такой, пожалуй, можно ожидать всего, даже воскресения из мертвых, — подумал я, — придется довести дело до конца. Хватит с меня и исчезнувшего шпиона Руа… А жаль, что она узнала мою тайну…"

Неуверенными шагами, сам себя убеждая в необходимости "довести дело до конца", я приблизился к кровати и медленно начал поднимать пистолет…

— "Так будет вернее…"

Но… страшный и молниеносный удар в пах прервал мои мысли. От дикой боли у меня помутилось сознание, но последним и страшным усилием воли я заставил себя нажать на спуск… Однако выстрела я уже не услышал. Все погрузилось во тьму…

P.S. Дорогая Кэт!

Вот все пока. Дик еще пока не пришел за письмом. Вот-вот явиться. Я уверена, что тебе эта записка очень понравиться. Как интересно и как жутко! Конечно, я знаю, что этот Анри жив, но все же… А взгляды у него на женщин и любовь потрясающие! Вот ужас! Но как мужчина он мне нравитьс я… В нем что-то такое есть.

В конце концов, что было бы у моего Боба или Джона, если бы не был о… Понимаешь! Впрочем, я напишу прямо: если бы у них не было половых органов. Тогда я уверена, ни о какой любви и речи не могло быть! Правда! А Анри, что же, он прямо об этом и думает, и пишет, и делает. И наслаждаться он умеет. Что если бы эта противная Марсель не била, не кусала, не мучила бы его! Представляешь, какое красивое совокупление он совершил бы с ней!

Уф!.. Я бы, кажется, ничего не имела бы против, если бы он меня… Нет, не сейчас, а потом, после Боба…

Завтра я начну читать и переписывать для тебя продолжение записок Анри. которые меня все больше заинтриговывают, и которые Элли мне уже вручила. Кстати, Элли говорит, что хочет, что бы я все знала, что это мне пригодиться. Это немного непонятно мне. Как-нибудь при случае спрошу ее, что она имеет в виду.

Пиши, как у тебя. Твоя Мэг.

В раскошном, расположенном в западной Филадельфии, отеле «Эксельсиор» давно уже зажглись огни, когда Хаяси закончил тщательный просмотр шестого по счету письма и, взглянув на неутомимо работающую на машинке секретаршу сказал:

Это шестое письмо также перепечатайте без изменений, за исключением заголовка записок. "Записки Анри Ландаля" поставьте в скобки, а сверху напишите Жерар Ришар. Это его подлинное имя.