Д Гудвин - Десять писем

— Нет! Нет, ни за что! — и бросилась на лестницу.

От полной неожиданности на кокое-то время я оказался совершенно порализован, но уже в следующую секунду меня охватило беспокойство. "Как эта девченка, почти еще ребенок, смеет меня дурачить? Играть со мной в кошки-мышки?!" Я бросился за ней и в несколько прыжков оказался на площадке второго этажа. Дверь в маленькую комнату, которая наверное служила будуаром Марсель, оказалась запертой. Налетев на нее с разбега, я заставил ее затрещать, а вторым ударом, ударом плеча сорвал ее с петель. Вслед за дверью ворвался и я. Марсель стояла у окна, слегка наклонившись вперед. Ее глаза метали молнии. Губы были полуоткрыты, волосы в беспорядке, а в занесенной для удара руке блестел тонкий длинный нож.

— Стойте, мсье!

Это было сказано таким тоном, что я невольно остановился с изумлением взирая на эту новоявленную Медузу-Горгону, под взглядом которой, действительно можно было окаменеть.

— Один ваш шаг, мсье, — продолжала она, — и я вас убью!

Это решительное заявление рассмешило меня — попасть в такой переплет в таком райском уголке!

— Мадмуазель, это уж слишком! Вы слишком много на себя берете! Для вас…

С этими словами, улыбаясь я сделал шаг вперед и мгновенно отскочил в сторону. Нож, пущенный умелой и сильной рукой, со свистом пролетел в нескольких дюймах от меня и почти на треть вонзился в стену.

— Здорово! — с восхищением воскликнул я и одним прыжком оказался возле девушки и обхватил ее за талию.

Она бешенно вырвалась, пуская в ход ноги, зубы и пыталась ударить меня головой в лицо. Не смотря на мою отличную подготовку в различных видах борьбы, мне было не легко совладеть с ней.

— Пустите, пустите меня! — в бешенстве шептала она, извиваясь в моих руках. Всеравно я убью вас… Вы не знаете, кого вы затронули, кому стали на дороге…

Мы крутились по комнате как-будто в не бычайно диком танце. Она наносила мне удары, кусала меня, я бил ее и срывал с нее одежду. Разорванная блузка и штанишки уже едва прикрывали ее тело. Наконец мы свалились на кровать. Я обхватил ее руками поперек, изо всех сил сжал. Казалось она белела. Тело ее потеряло упругость, лицо побледнело, глаза закрылись, тяжелое дыхание едва вырывалось у нее из груди.

Я немного ослабил схватку и в тот же миг непостижимым образом оказался на полу. Это был мастерский прием «дзю-до». Немного ошеломленный падением, я все же, быстро вскочил на ноги, но опаздал. Чертовка уже успела выхватить мой пистолет и черный значек ствола смотрел уже неумолимым холодом мне в грудь. Сейчас, когда я спокойно смогу проанализировать все свои ощущения, мне кажется тогда в трагический момент я не отдавал себе отчета в серьезности своего положения.

Два чувства тогда обладали над моими мыслями: чувство искреннего восторга перед такой ловкостью и бестрашием и подобным темпераментом и холодным расчетом и чувством похоти, которое все усиливалось и захватывало меня целиком. Мне хотелось немедленно обладать этой девченкой, гладить это гибкое тело, целовать и кусать дразнящие грудки, изогнуть это тело в самое бестыдное и неестественно положение и, натянув, надвинув себе на член, наслаждаться его трепетом…

Все мое тело напряглось и я готов был броситься на нее, но холодный голос вернул меня к действительности:

— Одно движение, мсье Ленналь, и я всажу пулю в ваш горячий лоб. Тогда, наверняка, он немного остынет.

Это бло сказано холодным, насмешливым тоном. Девочка чувствовала под собой твердую почву и не без основания.

— Ваш труп должен был валяться там, внизу. — продолжала она. — И в Японию вы бы никогда не попали бы. Да, вы врядли туда и попадете! У меня нет выхода… Если вы живы, то следовательно я должна погибнуть.

— Вы не выполнили воли вашего шефа?

— Да. И я за это должна буду поплатиться жизнью.

— Марсель! — с большой силой искренности, в порыве откровенности сказал я, — мой принцип таков: женщина, которая узнала, что я разведчик, должна умереть!

— И что же?

— Ради вас я отрекаюсь от этого правила на этот раз и клянусь спасти вас от вашего шефа! Торжественно клянусь вам в этом!

— Вы не знаете моего шефа.

— Ваш шеф мой враг и соперник. А за моей спиной такая могушественная организация, силу которой вы не подозреваете! Марсель!..

Я протянул к ней руки и сделал пол шага.

— Не сметь!

Дуло писталета неумолимо глядело мне в грудь. Но в моей голове уже сложился план спасения, все зависело от моей ловкости. Одна деталь ее туалета должна была послужить моему спасению.

— Марсель, решайте! А я сдаюсь!

Я поднял руки над головой и добавил:

— Вы мне спасли жизнь и вам же я ее вручаю!

Я вновь протянул к ней руки и сделал шаг вперед.

Она чуточку задумалась над моими словами, но сейчас же опомнилась:

— Ни с места!

Я видел как ее палец плотно прижался к спуску пистолета. Но я уже выиграл!

— Марсель… — тихо промолвил я и замолчал, вперев свой взгляд в ее грудь. Во время борьбы блузка порвалась и обнажила грудь. Она была видна во всей своей прелести и соблазнительности.

Марсель проследила направление моего взгляда и ее бледные щеки зарумянились. Свободной рукой она сделала инстинктивное движение чтобы прикрыть грудь, на миг ослабив свое внимание ко мне.

Этого только я и ждал!

Падая на спину, сильным ударом ноги я вышиб у нее из вытянутой руки пистолет. Она успела выстрелить, но пуля вошла вверх, а пистолет, отскочив от от стены, упал на пол.

Наконец-то я дал волю своим чувствам! Долго сдерживаемое бешенство, восхищение, похоть — все слилось в одно желание овладеть этой девчонкой. Стремительно вскочил на ноги и бросился на нее всей тяжестью своего сильного и крепкого тела. Одним мощным рывком я смял ее и бросил на низкую и широкую кровать, вновь ставшую ареной борьбы самца и самки. Отбросив в стороны всякие сентиментальности и действуя так, как если бы мой враг был мужчиной, я грубо ломал сопротивление девчонки. Все приемы были дозволены.

Я срывал остатки одежды с полуобнаженного тела, которое, извиваясь во все стороны, возбуждало меня, как удары хлыста я зверел все больше и больше и казалась нет такой силы, которая могла бы меня усмерить. В бешенном порыве я сорвал с нее остатки красных станишек, разодрав их попалам до самого низа. Еще один рывок и только трапки от ее тонких нейлоновых трусиков полетели в сторону.

Она еще сопротивлялась, ее уже совершенно обнаженное тело изгибалось самым бестыдным и соблазнительным образом. Она рвала меня за волосы, я ударил лодонью по ее щеке, она царапала мне лицо, я сильно смял ее грудь, она вцепилась мне зубами в плечо, я сдавил ей одной рукой шею, а другой освободив свой член, нащупал вход между ее ногами.