Тирамису (СИ) - Черногорская Ксения

- И что он сказал? - чуть наклонив голову набок, спросил Артур.

И снова бирюзовые, сумасшедше красивые глаза его, смеялись.

- Он рассердился.

- Почему?

- А ты бы не рассердился на его месте? - прищурившись, спросила я.

- Я не могу ответить на твой вопрос, - говорит Артур.

- Почему?

Он пожимает плечами:

- Потому что я не завожу серьёзных отношений. И ситуация в которой ты оказалась - для меня чистая теория.

Хм. Взглядываюсь в его глаза и понимаю, что он не шутит. По крайней мере, впечатления, что он прикалывается, у меня точно нет.

- Ну, хорошо, - говорю я, - а в теории?

- А смысл теоретизировать? Я не прикипаю к женщинам. Вообще никак. И в целом мне всё равно, оголяются перед кем-то женщины с которыми я спал, или нет. Я оцениваю это только с позиции эстетики и сексуального возбуждения. Всё. Но сам факт того, что твой молодой человек тебе что-то запрещает на основании своей ревности, для меня странен.

Хм. Хм-хм. Я, честно говоря, немножко растеряна. Даже про еду забыла. Навёрстываю, пока не знаю, что ему ответить. Но слов так и не нахожу. Поэтому немного увожу тему разговора в сторону:

- Могу я задать тебе личный вопрос?

- Да, конечно, - отвечает он. - Задавай.

- У тебя было много женщин?

- Не могу ответить на этот вопрос, - снова совершенно серьёзно говорит он.

- Почему? - спрашиваю я.

- Я не помню.

Мммдаааа. Это ж сколько ж их было?! Сосредоточенно жую.

Похоже моя реакция его позабавила, потому что когда я поглядываю на него, вижу, что он легонько - и очень обаятельно! - улыбается.

- Наверное, много, - говорю я.

- Слушай, а чего ты хотела? - хмыкает он. - У меня куча денег и я вроде не урод.

- Ты ведёшь себя, как павлин, - щуря глаза, говорю я. - Выпендрёжник.

- Вовсе нет, - качает он головой. - Я тебе просто говорю, как есть.

- Мог бы быть и поскромнее, - говорю я.

Он ухмыляется и пристально, с улыбкой, на меня смотрит - мне аж неловко. Глядя в тарелку с остатками салата, жую изо всех сил.

- Слушай, а продолжение где? - спрашивает он.

- Какое продолжение? - поднимаю я на него взгляд.

- Ну, ты остановилась на том, что твой парень рассердился.

- А, ты про это, - машу рукой я. - Да и воообще и хрен с ним.

- В смысле? - оживляется Артур.

Смотрит на меня и смеётся.

Выпрямляюсь, кладу вилку на пустую белую тарелку, вздыхаю, и говорю:

- Мы расстались.

- Из-за моего предложения сняться обнажённой для моей выставки? - удивляется Артур.

- Нет, - говорю я. - Из-за его измены.

Сама не знаю, зачем я ему это всё рассказываю. Но если честно - он очень располагает к доверительным беседам. Нет чувства, что он будет насмехаться или пытаться обидеть.

- Неприятная штука, да, - говорит он, а потом, добавляет: - Наверное.

- Тебе не изменяли? - спрашиваю я и тут же спохватываюсь: - Ах да, у тебя же не было серьёзных отношений...

- По твоему любые серьёзные отношения ведут к измене?

- Я так не сказала, - говорю я. - Но если у тебя серьёзных отношений нет, то нет и измен.

- Соображаешь, - усмехается он. - И вот если не хочешь снова ощутить боль измены, можно защититься отсутствием серьёзных отношений.

- Да, наверное... - говорю я. А потом спрашиваю, внимательно глядя в его прекрасные глаза: - А если влюбишься?

Разливая чай по чашкам, он говорит:

- Ну, давай так. Расскажи мне о своих влюблённостях. Как они происходили. И особенно меня интересует твой роман с парнем, с которым ты рассталась на днях.

- Вчера, - строго уточняю я.

- А, не суть, - говорит он.

- А зачем тебе это надо?

- А мы тебе кортизол на серотонин с дофамином поменяем.

- Че-го? - не понимаю я.

- Забей, - смеётся он. - Мы уже в процессе.

Я рассказываю.

И о своей школьной влюблённости в белокурого троечника и хулигана Петра, который на дискотеках меня в упор не видел, и лишь изредка, забавляясь подкалывал от нечего делать, а я потом рыдала из-за неразделённой любви, запершись в туалете.

И о том, как на первом и втором курсе среди студентов слыла заучкой и серой мышкой, потому что ещё не умела стильно одеваться так, чтобы это подходило лично мне и была довольно стеснительной барышней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

О том, как встречалась на четвёртом курсе с третьекурсником Сашкой, хорошим, в общем-то парнем, но удивительным мямлей в отношении хоть какой-нибудь предприимчивости, которому помогала с учёбой.

О том, как он потерял ко мне интерес, когда влюбился в другую девочку, а я узнала об этом от общих знакомых.

О том, как весь пятый курс не заводила никаких романов, готовилась к сдаче диплома и свободное время проводила в основном дома и гуляя в одиночестве по выставкам и музеям.

О Серёжке, с которым вместе работала на первой работе, в которого тоже была влюблена и с которым у нас был бурный роман до тех пор, пока я не узнала, что он женат.

О нашем некрасивом скандальном с ним расставании и моём последующем увольнении по собственному желанию.

О том, как познакомилась с Мишкой, как мы быстро подружились и по итогу я впервые стала жить вместе с парнем.

О том, как он потерял работу, с ссорах и кратко - о том, как застукала его с любовницей.

Меня будто прорывает. Я выкладываю ему всё. Это очень легко сделать - он внимательно слушает, искренне успокаивает, когда я позволяю себе немного разволноваться, в тему и не обидно шутит, и то и дело подливает мне чаю - сначала из первого, а потом из второго, повторного чайника.

- Скажи мне, пожалуйста, - чуть наклонившись вперёд и глядя мне в глаза, произносит Артур, когда я закончиваю, - а ты себя любишь?

Не знаю, почему, но мне становится так жаль себя, что я не выдержаю и тихо расплакиваюсь. Я кусаю губы, чтобы сдержать непослушные слёзы, но безрезультатно - они скатываются одна за другой по моим щекам.

Артур садится со мной рядом, берёт за руку и, когда я немного успокаиваюсь, тихо говорит:

- Это не очень похоже на дофамин с серотонином, но это нормально. Тебе, судя по всему нужно было немножко выплакаться. Можно я задам тебе ещё один вопрос?

Хлюпнув носом, я киваю.

- Зачем ты так стараешься завести "серьёзные отношения"? Что тебе это даёт?

Я немного думаю, вытераю слёзы, парясь на тему своей водостойкой туши, которая тем не менее всё равно могла потечь, и говорю:

- Чувство нужности, наверное. Мне тоскливо очень, когда я одна. Одиноко, понимаешь? Хотя нет... ты, наверное, не понимаешь... Это будто... Не знаю... Как будто чувство голода - неуютно, тянет будто под ложечкой, места себе не находишь и не можешь ни на чём толком сосредоточиться. Я домой-то ехать боюсь. Там ведь теперь никого.

- А зачем тебе сейчас ехать домой? - удивляется Артур. - Поехали ко мне?

- Вот ещё, - отпрянываю я. - А то я не знаю, чего ты от меня хочешь.

- Так это же взаимно, - усмехается Артур.

- С чего ты взял? - вскинув подбородок, я пристально на него смотрю.

- Ты такая боевая, обалдеть, - ухмыляется он. - Неудивительно, что твои прежние парни, все, как один, какие-то лопухи.

- Ничё они не лопухи, - обижаюсь я.

- Смотри, - говорит Артур, - вот мой телефон.

Он берёт со стола свой огромный чёрный смартфон, больше напоминающий маленький планшет, включает его и я вижу горный пейзаж с синими озёрами. Артур заходит в файлы и находит фотку, которую я ему прислала. Я стыдливо отвожу взгляд в сторону. Мне действительно неловко. Надо же было такую дурочку свалять...

- Вот, смотри, я её удаляю, - говорит Артур.

Я мельком гляжу на экран и убеждаюсь в том, что он говорит правду.

- Теперь удаляю её из Вотсапа, - продолжает он. - А теперь - из корзины. Всё, фотки этой больше нет. Разве что у тебя она сохранилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Спасибо, - опустив взгляд на чашку с чаем, тихо говорю я.

- Как ты насчёт того, чтобы пройтись? - предлагает Артур.

- Я - "за", - говорю я. - А куда?