Тот, кого я хочу (СИ) - Лайонс Лора

Секунду! А я?! Неужели и у меня?!

Глава 15

Рядом со своей, вижу такую же безликую дверь между двумя номерами — кладовую или…

Врываюсь в свой номер, хватаюсь за зеркало… и метаюсь, соображая, чем его можно завесить. Оно, как и у мужчин, торчит как раз напротив кровати. Я в ужасе представляю себе, как некто смотрел на то, как я раздеваюсь, массирую усталые ноги и так далее! Загораживаю опасное стекло несколькими слоями местной газеты, взятой на ресепшене, налепив побольше скотча. Потом заглядываю в шкаф, в ванную, под кровать, за занавеску, простукиваю стены…

Надеюсь, у меня не начнется мания преследования. Все же номер не кажется мне безопасным. Порядки в отеле напоминают шпионские страсти, хочется сбежать куда-нибудь. Может, Марина именно так и поступила? Я выключаю свет, с опаской поглядывая на завешенное «Булеттин тудей» зеркало. Меня просто колотит от волнения, о сне не могу и думать. Встаю у окна, где немного светлей.

​

В моем номере окна выходят не на «Манильский Арбат», а на соседнюю, более спокойную улицу. Высокое, этажей, наверное, не меньше семи, и длинное современное здание прямо передо мной построено сплошь из тонированного стекла. Там, где его не освещают уличные фонари, оно кажется темным, почти сливаясь со звездной ночью, и безлюдным. Но, может быть, за этими непроницаемыми стеклами кипит жизнь?

Чуть ниже и дальше от меня в том доме мигает многокрасочным неоном вывеска. Я не сразу разбираю, что на ней. Кажется, дракон… Да, с двумя головами! и буквы в треугольнике, — знакомо! Что еще? — шляпка с полями, под ней губы, рядом рука с алыми ногтями, ниже еще буквы… «Колор-студия»!!!

Чувствую, как адреналин забурлил в крови, ощущаю азарт гончей. Это след, я уверена! Рассуждаю так: в последней поездке моей подруге нечем было заняться, так как шеф был со своей женой, а вечерами здесь особо не погуляешь. Марина сидела в номере, смотрела в окно, увидела вывеску — косметический салон престижной фирмы…

Она шесть или семь раз приходила к Александру в гриме. Почему, зачем — не знаю, не могу понять, пока оставим это. В таком виде не поедешь через весь город. Если есть какой-нибудь проход из этой гостиницы к студии, тогда все сходится! Прав был Вова, как и всегда — нет нужды искать далеко.

Утром, придав себе максимально респектабельный вид, подстать элегантному зданию на соседней улице, я спускаюсь в нижний этаж. Служащий в униформе поначалу отрицает существование нужного мне прохода. Но шершавые американские бумажки здесь обладают прямо-таки волшебным действием, — ход нашелся. Ресторан отеля имеет служебный выход на той стороне — так просто!

На выходе оглядываюсь: думаю, блестящие черненькие глазки на хитрых физиономиях провожавших меня аборигенов много чего еще интересного повидали. Но хватит ли у меня финансовых средств, чтобы выудить из них необходимое?

Перехожу неширокую и немноголюдную улицу. При моем приближении к зданию, непроницаемые стеклянные двери раздвигаются сами. Мне не остается ничего другого, как только войти. Приоткрытая тяжелая белая штора у двери напоминает занавес театра. Вдыхаю горьковатый аромат трав и улавливаю музыку, странную и мягкую, больше всего похожую на шум леса.

Я нахожусь в помещении, по моим понятиям, мало похожем на косметический салон. Стены спрятаны за строгими встроенными шкафами, на виду несколько огороженных кабинками компьютеров и еще какое-то неведомое оборудование. Ярко освещен большой и довольно высокий стол, больше всего напоминающий операционный.

Рядом с ним за обыкновенным офисным столом сидит филиппинка, молодая, стройная и умопомрачительно красивая, в кокетливом белом брючном костюмчике. Она не кидается ко мне, сияя заискивающей улыбкой. Просто поднимает глаза, дорисовав что-то на мониторе, мягко с достоинством здоровается и спрашивает, что я хочу. По-английски, разумеется, но так ясно и доброжелательно, что я сразу поняла.

Опыт уже научил меня не лезть с вопросами, а проявлять заинтересованность, лучше всего казаться потенциальным клиентом. Поэтому я произношу «Hello», потом «faсe» (лицо) и делаю вокруг головы неопределенный жест. Женщина приглашает меня сесть в удобное кресло напротив нее. Не успела я опомниться, как она несколько раз фотографирует меня маленьким аппаратом на проводе. И сразу большая цветная и как бы даже объемная фотография моей физиономии появляется на экране развернутого ко мне монитора.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И что тут началось! Я вижу себя как живую то с таким макияжем, то с этаким. Облик меняется, иной раз практически до неузнаваемости, и все же это я. Однажды прямо-таки неотразимое мое лицо взглянуло на меня. Нетерпеливо тянусь рукой, женщина тепло улыбается и останавливает программу. Внизу экрана высвечиваются какие-то буквы, цифры, линии и знаки.

— Подождите! — кричу я в возбуждении по-русски и сразу перехожу на ломаный инглиш. — Сколько долларов?

Женщина понимающе кивает и о чем-то спрашивает меня. Ей приходится несколько минут терпеливо объяснять на пальцах, прежде чем я поняла: она спрашивает, долго ли должен держаться макияж? Я тяжко вздыхаю и отвечаю «недолго», зная, что трачу чужие деньги. Она пишет «5$», я отвечаю «Ок».

Мастер ловко смывает мою обычную косметику ватными дисками с тоником, затем вынимает из шкафа несколько баночек матового стекла. По-моему, это всего-навсего пудра нескольких тонов, пара румян и нечто вроде карандаша для бровей. Но когда через несколько минут я взглянула на себя в зеркало, то увидела лицо с монитора! Потрясающе! Таким простейшим набором средств добиться такого результата!

Оказывается, мне надо всего лишь чуть-чуть подрисовать графику носа, подбородка и бровей, чтобы я стала по-настоящему интересной! Ну, конечно же, ведь всем известно, что цветом и светом можно плоское «превратить» в объемное, пухлое в стройное и даже длинное в короткое! И наоборот.

Почему же в наших салонах такое не делают? Мне почему-то всегда предлагают начать с болезненной чистки, после которой несколько дней лицо в пятнах. А потом особо уже и не хотелось экспериментировать. Сейчас я с восторгом гляжусь в зеркало. Но смогу ли завтра сама повторить точь-в-точь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А сколько долларов, если надолго? — вырвалось из меня.

Объясняюсь знаками, потом вспоминаю слово «long». Если бы я знала, как звучит по-английски «навсегда», думаю, я бы сейчас это сказала.

Сумма кажется мне незначительной в сравнении с удовольствием выглядеть на все сто в течение примерно двух суток и при этом умываться, купаться в море и т. д. здесь, на шикарном курорте. Какие будут фотографии!..

Новые средства похожи на обычные маркеры, их насаживают на гибкие кабели компьютера и запросто рисуют на мне, к тому же очень и очень быстро, но результат оказался…

В тот момент я как раз пыталась определить, от природы так прекрасна дама, занимающаяся со мной или нет, когда чувствую прилив крови к щекам и легкое приятное головокружение, и тут вижу в зеркале себя… Как описать словами ЭТО?! — Волшебство! внутреннее сияние! младенческая легкость черт! первозданная юность кожи!.. Я гляжу на себя сбоку, опустив ресницы: Маргарита, точно! И краска на коже совсем не ощущается! Только ее благоухание, как облачко остается со мной.

Как просто, оказывается, переродиться и стать новой-прекрасной! Сердце колотится, я задыхаюсь от восхищения, меня буквально переполняет признательность. Да нет, что я говорю? — восторг, благоговение, я готова из благодарности броситься к ногам этой дамы, я готова… Неужели где-нибудь еще умеют делать подобное?! — вздор! Не верю! Все остальные салоны в мире — вульгарная и низкосортная подделка под этот!!!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наверное, профессия этой необыкновенной женщины называется стилист, или визажист, или, например, колорист сложных видов окрашивания. Но мне хочется называть ее только Мастерица или даже Волшебницей. И обязательно с большой буквы. Она протягивает зелененькие листы квитанций, попросив дважды расписаться (один оставляет мне), и с улыбкой говорит что-то про мои волосы. Они у меня, к сожалению, довольно тусклые и жирные, сколько не мой. «Я могла бы учить английский каждую свободную минуту, — с отчаянием думаю я, — чтобы понять бесценные советы этой необыкновенной Мастерицы!»