Александра Соколова - Просто мы разучились прощать

Ночами, обнимая мягкую игрушку, Женька иногда позволяла себе окунуться в то время, когда Лёка была другой. Мягкой. Открытой. Нежной. Огромными синими глазищами летела навстречу Жениному взгляду. Как не похоже это воспоминание было на нынешнюю Лену: суровую, где-то жесткую. В её глазах теперь постоянно можно было увидеть бессильный поиск и метания.

Порой Жене казалось, что она была бы даже рада, если бы Лёка смогла, наконец, покорить Юлю. Не один год длилась эта странная любовь, и если бы случилось – разве не было бы это сказкой? И чудом? Чудом, в которое Женька больше не верила.

8

А потом пришел новый год. Совсем другой, не такой, как прошлый. И уже без труда разместила Женька ёлку в большой комнате, и закуски ей помогала готовить Оксана, и гостей собралось совсем немного. И всё было как-то по-взрослому, более солидно, что ли…

Отгремели куранты, зазвенели бокалы, застучали вилки, собирая с тарелок фирменные Женькины блюда. И только Лёка, мрачная, сидела, откинувшись на спинку стула, и рассматривала своих друзей.

Кристина. Куда за эти месяцы пропали её роскошные длинные волосы? Неужели у какой-то парикмахерши поднялась рука сделать из них банальное «каре по плечи»? И что это за тоска в её некогда озорных глазах? И почему она постоянно рычит на Толика и не дает ему выпить вместе со всеми?

И Толик… Растолстел. Отрастил небольшие усики. И смеется как-то ехидно, с чувством превосходства над другими: словно играет роль старшего, отца семейства.

Оксана. Когда-то Лёка даже думала, что влюблена в неё. Они провели вместе много дней. Тогда Ксюха была зажатой, закомплексованной девчонкой. А теперь? Сидит, вальяжно закинув ногу на ногу, небрежно откидывает прядь волос назад, бесстыдно улыбается своему парню. А парень не свой, не компанейский, откуда-то с работы привела его Оксанка… И не понимает он шуток общих, не знает, как себя вести… И на Юльку пялится постоянно.

Ох, эта Юлька. И она изменилась. Теперь уже не звезда она всеобщая, а такая же, как все. Да, улыбчивая, да, красивая – но… ничего особенного…

А Саня почему-то один пришел сегодня. Мрачный сидит, злющий. Зато лицо чисто выбрито и облито дорогим одеколоном. И костюмчик недешевый на нем. Правильно, работа хорошая, всё в жизни удалось – почему бы и не одеться красиво? Только вот почему он как будто… За Женькой ухаживает, чтоли?

Да, ухаживает. А Женька улыбается, вроде бы искренне даже, гладит его по голове и смеется его шуткам. Она тоже изменилась. По ней сильнее всего видно: была девочка, стала женщиной. Только хорошо ли это? Раньше своя была, родная. А теперь чужая какая-то. Волосы до лопаток, очки носит, платье, вон, в честь праздника одела. А раньше – джинсы только, да футболки. Да, чужая стала – определенно.

– А ведь в этом и я отчасти виновата, – пронеслось в голове у Лёки, – Это ж я её… бросила.

Да и сама Лена изменилась, конечно. Работа, квартира… Даже с родителями помирилась – привыкли они постепенно, что дочь уже не переделаешь. Только за Юлькой всё так же бегала, и понять не могла, почему и зачем…

– Лен, пошли танцевать!, – Ксюха бесцеремонно выдернула Лёку со стула и потащила в центр комнаты, – Покажем пример, а то все заснут сейчас.

И они танцевали. Под «Снайперов», под «Наутилус», под Мадонну даже пару раз. Менялись партнерами, выпивали, и снова танцевали. Пока не свалились все по разным углам в изнеможении. И только тут Лёка заметила, что Женьки нет. Куда-то исчезла, пока они бесились.

– Странно… Куда она делась?, – пронеслась мысль, – Может, опять плохо стало?

Подавив в себе чувство беспокойства, Лена отправилась искать. Вторая комната – нету. Кухня – нет. Ванная… Нашлась.

Женька стояла, прижавшись лицом к полотенцу, и даже не сразу обернулась, почувствовав прикосновение рук к талии. А когда обернулась, с трудом собрала мысли и чувства в кулак и равнодушно промычала:

– А, это ты… Ты зачем здесь?

– Ты как себя чувствуешь?, – Лёка, казалось, не собиралась выпускать Женю из своих объятий, и обнимала всё крепче, – Почему ушла?

– Я что, не могу в собственном доме побыть одна? Уйди, пожалуйста.

– Ты меня прогоняешь?

– Нет, я тебя не прогоняю. Я просто прошу тебя оставить меня одну, – они смотрели друг другу прямо в глаза и Женя проигрывала в этой игре…

– А если я не уйду?, – чертята в Лёкиных зрачках как будто взбесились – прыгали, дурачились и сходили с ума, – Что тогда?

– Лена, я тебя умоляю…

– Ну, что будет, Жень?, – наклонилась, поцеловала в висок… в ухо…, – Что будет, если не уйду?

– Уходи… Пожалуйста…, – Женька сжала зубы и попыталась разомкнуть кольцо рук, обнимающих её. Она боялась, что сейчас задохнется от количества чувств и эмоций, стучащих в сердце, – Я прошу тебя, уходи…

– Ты действительно этого хочешь?, – Лёкины губы уже исследовали шею, плечо, подбородок, не обращая внимания ни на какие жесты и слова.

А Женя не хотела. Единственное, о чём она мечтала – это остановить навсегда это мгновение, чтобы оно не кончалось… Чтобы всегда были нежные губы, и холодный твердый язык, и ласковые пальцы, расстегивающие платье, и страстный шепот… И долгое-долгое счастье быть рядом с любимым человеком…

Женя смотрела на спящую Лёку и улыбалась. Она была готова всю жизнь провести так, лёжа в кровати и глядя на такую недоступную свою любовь… Ёё ресницы забавно подрагивали, а губы сложились в узкую-узкую полоску светло-красного цвета… И так доверчиво вздыхала она, когда Женька гладила непослушные пряди её волос…

– Привет, – Лёка открыла глаза и смущенно посмотрела на девушку.

– Доброе утро, – как ветром сдуло счастливую улыбку и бродящую по волосам руку, – Как спалось?

– Нормально.

Молча выбралась из-под одеяла и, натянув майку, пошлепала в ванную. И вскоре Женя услышала её голос уже на кухне – поздоровалась с Ксюхой, смеется чему-то…

– Кофе будешь?, – растрепанная голова в дверном проеме. Мокрая после душа.

– Буду, – Женька вздохнула и, накинув халат, вышла. Села на стул у плиты, по привычке поджала ноги и попыталась согреть ладони о горячую чашку.

Ксюху как ветром сдуло – унеслась, что-то пробормотав о работе и важных встречах. А Лёка зачем-то поправила ремень на джинсах и уселась напротив Жени.

– Мелкая… Ты… Ты прости меня…

– Лена, не надо, – твердо перебила Женька, – Я не хочу слушать твои извинения, оправдания и всё остальное. Это произошло случайно. Никто никого вернуть не хочет. Мы обе были навеселе… В-общем, я всё понимаю.

Один Бог знает, чего стоило девушке произнести эти слова. Костяшки пальцев, сжимающих чашку, побелели от напряжения. А Лёка повеселела тут же, прикурила сигарету, быстро выпила чашку кофе и… откланялась. Убежала на работу.