Случайностей у судьбы не бывает (СИ) - Леви Кира

— За счёт заведения! — с заученной улыбкой отдала приготовленный напиток. И потянулась за новым чек-листом подошедшего к бару официанта.

Ярослав встал с барного стула, раздражённо отодвинув безалкогольный коктейль, к которому и не притронулся.

— Пусть кто-то тебя подменит, — рублено бросил фразу. Серые глаза сверкали недовольством. Его состояние видел и Артур.

— Яр, спокойнее, — младший брат тронул за локоть старшего, но тот отмахнулся и настойчиво продолжил:

— Михаил, останься здесь, — остановил он приподнявшегося со своего места телохранителя и снова повернулся ко мне, требовательно глядя в глаза. У меня создавалось ощущение, что я в чём-то перед ним провинилась и сейчас получу нагоняй. Откинув необоснованную мысль, улыбнулась Ярославу, склоняясь к мысли, что причина такого поведения мужчины кроется в чём-то другом, о чём я пока не знаю.

—Идём. Здесь есть место, где можно поговорить без свидетелей?

Я окликнула одного из официантов, им оказался Матвей, выторговавший за меня выкуп у Давыдова-старшего. Ребята собирались на эти деньги погулять всем коллективом, я же пообещала сегодня после закрытия выставиться за свадьбу. Фиктивная – не фиктивная, а традиции соблюдать нужно. Наши повара уже суетились на кухне, маринуя мясо на шашлык и готовя фуршетные закуски на нашу вечеринку.

— Подмени меня на баре, — сказала, отдавая ему ключи от кассы. — Я отлучусь ненадолго. В случае чего…

— Зови, — подхватил Матвей конец моей фразы. — Не переживайте, Надежда Владимировна, справлюсь! — с энтузиазмом заверил меня парень и придержал дверку, чтобы я вышла из-за барной стойки.

— Ярослав, — жестом указала, куда следовать за мной, и пошла в служебную часть здания. Узкий коридор мимо цехов кухни, откуда доносились смех и дивные ароматы жарящегося мяса, привёл нас к кабинету отца — директора заведения. Ключ легко открыл массивную противопожарную дверь и мы вошли в тёмное помещение. Я не успела потянуться к выключателю, как была сцапана и притянута к горячему твёрдому телу. Действия мужчины стали для меня неожиданностью, учитывая, что свидетелей, перед которыми требовалось сыграть роль любящей парочки молодожёнов, не было. Я растерялась от подобного напора и прежде, чем успела возразить, услышала первую непонятную мне претензию.

— Почему ты не заплела волосы?

— Что-о-о? — переспросила, не совсем понимая, к чему вопрос. Может быть, у вопроса двойное дно, и я не поняла его истинное значение?

— Заплетись!

— Утром ты говорил совершенно другое. Уж определись в своих желаниях, — недовольно фыркнула в ответ на его приказной тон. — И почему тебя это беспокоит?

— Потому что моя жена обязана следить за собой и знать, как она должна выглядеть в той или иной обстановке и в соответствующем окружении.

— Жена… о, как! И не поспоришь — жена по договору. А я как-то забыла, что на Руси замужние женщины после свадьбы не должны были ходить простоволосыми. Не напомнишь, в каком веке это было? — подколола заигравшегося в «мужа» мужчину.  

Ярослав клацнул выключателем и белый свет залил помещение, ослепляя в первое мгновение после приглушенного света в баре и почти полной темноты мгновение назад. Мужчина смотрел на меня, чуть прищурившись, скользя взглядом по лицу, словно изучая или запоминая черты. Такое близкое и неспешное рассматривание смущало и вызывало желание отгородиться или прикрыться. В голове пронеслась дурацкая мысль: почему мы не носим паранджу, как было бы удобно. И тут же представился восток — я в роли танцующей наложницы, и Ярослав с кальяном в зубах развалился на подушках в гареме и смотрит тем же самым взглядом, что и сейчас. Образ, как накатил, так и канул в небытие, мысли приняли другой ход, привычный, деловой.

— У тебя что-то случилось? Или это плохое настроение так выражается? — отодвинувшись от мужчины, прошла вглубь кабинета и села за большой отцовский стол, отгородившись от давящего внимательного взгляда.

— Моё настроение было нормальным, пока я не увидел тебя. Почему ты стоишь за барной стойкой? Ты же дочь хозяина заведения. Я думал, ты поедешь заниматься бумажной работой и улаживать дела перед нашим отъездом на острова. Ты понимаешь, что с момента, как ты стала Давыдовой, твой статус изменился?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Начинаю понимать, что не только статус изменился, но и головной боли добавилось! — скрестив руки на груди, с вызовом посмотрела на новоявленного супруга. Ярослав расположился на краю стола, присев на него боком. На столе стояли песочные часы, и мужчина их переворачивал, стоило песку пересыпаться сверху вниз. Это отвлекало от разговора, и я отобрала часы и поставила их на противоположном конце стола.

— Надя, как ты себе представляешь наш с тобой брак в течении шести месяцев? — вопрос был для меня из разряда риторических, но Ярослав продавливал взглядом, требуя на него ответ. Ничего путного на ум не приходило, и я перевела стрелки.

— А ты? У тебя есть какой-то план совместной жизни с посторонним для тебя человеком, которого ты ещё вчера не знал? С женщиной, которую пришлось назвать женой по воле случая.

— В моём плане, — мужчина хмыкнул и посмотрел на потолок, словно там были записи, и по ним можно было прочитать, что будет дальше, — эта женщина ведёт себя разумно. Играет на публике отведённую ей роль. Не приносит проблем, не добавляет мне головной боли, — он сделал акцент на слове «мне», видимо, желая показать, что его «головная боль» имеет большее значение, чем моя. — Способствует тому, ради чего всё это затеяно, и не отсвечивает.

— Прелестно! — я картинно похлопала в ладоши. — Ещё раз и помедленнее — я записываю! Ярослав Александрович, а не пошли бы вы со своими патриархальными замашками искать себе новую жену? Мне ваше видение брака не нравится от слова совсем. И позволю напомнить, что я за вас не держусь, вашим вниманием не дорожу, чувств к вам не испытываю, чтобы терпеть подобное. Мы с вами случайно оказались в одной лодке, и у нас два весла, одно ваше, второе моё. Так вот, своё я вам не доверю, иначе, боюсь, вы меня потопите. Моя жизнь достаточно устоявшаяся и кардинально менять что-либо я не намерена. Компромисс — это единственное, на что я могу пойти.

Ярослав молчал какое-то время, неспешно разглядывая меня и размышляя над тем, что услышал. Его губы сломала кривоватая улыбка, от которой стало не по себе. Мужчина оттолкнулся от стола и в два шага приблизился, нависая надо мной, развернул кресло, на котором я сидела, и упёрся одной рукой в подголовник, а второй в подлокотник. Теперь я смотрела на него снизу вверх, ощущая себя, словно птица, пойманная в клетку. Это подавляло.

— Признаю. Ты права. Я более заинтересован в тебе, — после затянувшейся паузы и шумного выдоха произнёс мужчина. Он говорил короткими фразами с расстановкой. — Что ты хочешь за своё правильное поведение в роли моей жены? Назови цену. Я не хочу жить эти полгода в ожидании скандалов в прессе и с постоянной оглядкой на тебя. Мне дорога моя репутация. Не хочу оправдываться ни перед партнёрами, ни перед друзьями, объясняя, почему моя… супруга… работает барменом. Уже вижу заголовки в жёлтой прессе: «Ярослав Давыдов — скряга, который измывается над женой» или «В империи Давыдовых кризис. Жена наследника работает простой барменшей». Я достаточно состоятелен и без денег отца, чтобы полностью обеспечивать свою жену.  

Ход его мыслей был мне и понятен, и нет. Такие люди, как Давыдовы, привыкли жить по определённым правилам, которые диктует статус. Вспомнилась Полина, которая по воле мужа сейчас не работала. А ведь профессия у неё — учитель иностранных языков, это не вульгарное — барменша. Тяжело вздохнув, спросила:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Если бы у тебя была настоящая жена, то ты бы в принципе запрещал ей работать или только в определённых сферах?

— Второе. Я не считаю, что ты должна сидеть дома. От безделия тоже делают глупости. Так было с моей матерью.

Я снова вздохнула и встала с кресла, чтобы не ощущать давящее внимание Ярослава. Но проход между мужчиной, столом и креслом оказался слишком узким, чтобы пройти, интимно к нему не притронувшись. К тому же он не спешил отступать.