Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

—  И ты бы мог летать к своим родным на самолете, вместо того чтобы несколько часов крутить баранку.

—   Верно.

—   Да и мебель у меня получше.

Моя квартирка обставлена старомодно, всюду множе­ство цветочков, это выглядит солидно, по-буржуазному.

—  Тебе не надо решать прямо сейчас. И вообще, я не обижусь, если ты откажешься. Но имей в виду, мое пред­ложение остается в силе.

О, эти переговоры об условиях сожительства в совре­менном мире! Кто сказал, что любовь умерла?

Это решило бы одну проблему: проблему задиристого соседа. Впрочем, не исключено, что, вплотную столкнув­шись с моими ежедневными отлучками на работу, мой Мальчик будет скоро разочарован.

mardi, le 16 decembre

Поскольку платят мне наличными, приходится частень­ко заглядывать в банк, чуть ли не каждый день, причем в один и тот же. Кассиры там — люди любопытные. Как и все нормальные люди, они не могут не удивляться, что это за девица такая, несколько раз на неделе заявляется к ним с пачками денег и кладет их на два разных счета, причем один из них не на ее имя.

Однажды подаю бланк со вкладом, на обратной сторо­не которого мой Мальчик сделал какой-то карандашный набросок. Когда-то, давным-давно, он учился изобразитель­ному искусству, и до сих пор любит порой царапать и черкать что-нибудь на первом попавшемся листочке бума­ги. Кассир перевернул мой бланк, посмотрел на рисунок, а потом на меня.

—  Неплохо, — сообщил он мне. — Это вы рисовали?

—  Д-да, м-м-м... я... м-м-м... работаю карикатуристкой, — соврала я.

Кассир кивнул: понятно, мол. Вот так работники банка стали считать, что я зарабатываю на жизнь рисованием. Я не знаю, стали ли они там предпринимать следующий логичес­кий шаг в расследовании загадки, почему это нормальный художник-профессионал берет за свой труд наличными.

Одно из преимуществ моей работы заключается в том, что я не привязана к обеденному перерыву, когда у остальных единственная возможность, высунув язык, бе­гать по магазинам. Поэтому я предпочитаю ходить по магазинам днем, где-то после двух.

—   Наверное, живете поблизости? — спросил меня как-то продавец в овощном возле станции метро, когда я выби­рала себе яблоки и киви.

—   Да, в соседнем доме, — ответила я. — Я тут работаю няней.

Вопиющая ложь, поверить в которую может только умственно отсталый, поскольку меня здесь ни разу не ви­дели с ребенком на буксире, и, если не приезжает мой Мальчик, продуктов я набираю всегда на одного человека. Но он все равно после этого взял манеру время от време­ни спрашивать, как детишки.

С соседями я обычно сталкиваюсь крайне редко, разве что по вечерам, когда они видят, как я, разодетая в какое-нибудь шикарное платье или костюм, в полной боевой раскраске, с только что помытой головой, сажусь в такси.

—  Прогуляться? — вежливо спрашивают они.

—  Сегодня помолвка у лучшей подруги, — отвечаю. Или: — Решили немного выпить с коллегами по работе.

Они понимающе кивают головами и желают хорошо повеселиться. Я открываю дверцу машины и быстро пы­таюсь сообразить, какую историю наплести водителю.

mercredi, le 17 decembre

Сегодня встречалась с А-1, А-2, А-3 и А-4. Они не всегда тусуются вместе, но если уж собираются, то кушают как следует.

Все четверо уже ждали меня в одном тайском рестора­не. Так получилось, что на этот раз я неожиданно явилась последней — как минимум трое из них по природе очень любят всюду опаздывать. Мы расцеловались и уселись за уютный угловой столик.

А-1 сразу же сжал мне колено, как-то глумливо захихи­кал и принялся болтать какую-то чушь. А-2 сидел и щурил­ся на меню. А-3 дулся в самом углу, как всегда, а А-4, с просветленным лицом, смотрел куда-то в пространство.

—   Ну что, ребята, чем вы теперь занимаетесь? — спро­сила я.

—   В общем-то, особенно ничем, — первым отозвался А-1. Он произнес свои слова, как мог бы их произнести какой-нибудь учитель, обращаясь к классу.

—  Ничем особенным, в общем-то, — сказал А-2.

А-4 перевел взгляд из пространства на мое лицо и за­улыбался.

—   Тратим попусту драгоценное время, как обычно.

—   А на работу вам что, ходить не надо, что ли?

Все они живут не в Лондоне, но по делам бывают в городе почти регулярно.

—   Теоретически, да, — проворчал А-3. Волосы на голове у него рыжие. Этакий восхитительный суровый северя­нин.

—   Короче, сплошная чепуха, — сказал А-2, поворачива­ясь ко мне. — Сама-то ты как? Что поделываешь, с кем встречаешься? Все в порядке?

—   Пока да, — ответила я.

Подошел официант взять наш заказ. А-1 для каждого выбрал особое блюдо. И чтоб ни один из нас не знал, какое. Так сказать, сюрприз. А-3 с большой неохотой рас­стался со своим меню. А-2 спросил, как дела у моего Маль­чика.

—   Предложила ему переехать ко мне, — сказала я.

—   Ошибка, — сказал А-1.

—   Большая ошибка, — поправил его А-2.

А-3 недовольно пробормотал что-то, но никто не рас­слышал.

А-4 продолжал беспричинно улыбаться. Вот почему я люблю его больше всех остальных.

В моем кармане заверещал телефон. Начальница. Она спрашивала, могу ли я подъехать на «Мерилбоун» в четы­ре. Я не сразу поняла и переспросила:

—  Четыре — время или номер дома?

Оказалось, время. Я посмотрела на часы. Вполне, и даже очень. Мои верные друзья старательно делали вид, что не слушают.

Когда люди узнают, что мои самые близкие друзья — это, в основном, мужчины, причем, почти со всеми из них я спала, они от удивления открывают рот или на лоб у них ползут брови. Но с кем еще прикажете спать, как не с людьми, которых ты хорошо знаешь? С первым попав­шимся незнакомцем, что ли?

Ответ очевиден.

Впервые я поняла, что заниматься сексом приятно, когда я переспала с А-1. Это у меня своеобразная точка отсчета. Тот день я запомнила на всю жизнь. Помню, как большая его фигура загораживала собой свет, льющийся из един­ственного окна в его квартире. Я лежала под ним и улыба­лась. Он протянул руку, нежно взял меня за лодыжку и поднял мою ногу, пока она коленкой не уперлась мне в грудь. Потом то же самое и со второй ногой — он как бы сложил меня пополам и потом только вошел в меня.

—  Что ты со мной делаешь? — пискнула я.

—  Хочу как можно полней почувствовать твою попу, — ответил он.

Хотя это было со мной рке не в первый раз — о, далеко не первый, — но с ним мне казалось, будто у меня это впервые. «Вот передо мной, наконец, мужчина, — думала я, — который знает, чего он хочет, и более того, знает, что и как надо делать, чтобы получить, чего он хочет».

С А-1 мы встречались несколько лет. Отношения у нас складывались непросто, за одним исключением: в сексе все шло как по маслу. Как только мы скидывали с себя одежду, все обиды, все неприятности тут же забывались, и казалось, что весь мир в наших руках. Я знала, что могу попросить его в постели о чем угодно, и он это сделает, и он знал про меня то же самое. И по большей части на все наши желания мы отвечали друг другу радостным согла­сием, но если в чем-то и отказывали, что бывало крайне редко, то никто не обижался. Он был первый мужчина, который сказал мне, что я красивая, и которому я сразу поверила, он был первый мужчина, перед кем я не смуща­лась ходить нагишом. И я восхищалась его внешностью, я его просто боготворила: он был высокого роста, но не слишком, мускулист и волосат. Его темные, прямые воло­сы, его рассудительный и серьезный голос были восхити­тельно старомодны. Этот мужчина должен был жить где-нибудь в пятидесятые годы и быть каким-нибудь промыш­ленным магнатом.