Александра Соколова - Просто мы разучились прощать

И все разом заговорили, как будто кто-то сказал «отомри». Зашевелились студенты, один из врачей подхватил под руки Сергея. Другой доктор посмотрел на Лёку, открыл было рот, но ничего не сказал.

– Да уж, глаза у тебя были ужасные, Лёк. Черные-черные, как будто другой человек просто.

Кристина полусидела на постели, откинувшись спиной на подушки. На её умытом лице и причесанной голове красовались огромные куски пластыря.

Позади был этот длинный и суматошный вечер. Позади была и травматология, где Кристине сделали рентген и наложили на макушку швы, и милиция, где Лёка наряду со многими студентами, давала показания и подписывала протокол. Закончились объяснения с охранниками студгородка и многочисленными любопытствующими.

Девчонки, наконец, были дома. Лёка и Женя сидели на краю Кристиной кровати. Ксюха примостилась где-то в углу.

– Я просто взбесилась, – пробормотала Лёка, – Кажется, это называется состояние аффекта.

– Не хотелось бы мне еще раз увидеть тебя в таком состоянии, – улыбнулась Женя и сжала Лёкину ладошку, – Кристь, а чего ты их разнимать-то полезла?

– А среди кавказцев Тимур был, знакомый мой, на втором курсе мы встречались. Ну я подумала – он меня послушает. А он даже не узнал меня, кажется… Ну а потом уже этот белобрысый по лицу мне дал, повалил и того… об ступеньки. Ой! А видели бы вы, как Толик их разбрасывал! Как озверел, честное слово. И швыряет, и швыряет… Пока самого не швырнули.

Нельзя было смеяться. Не тот был случай, не тот момент, но девушки ничего не могли с собой поделать – и хохот четырех молодых голосов наполнил квартиру.

– Ладно, дамы, – отсмеявшись, хмыкнула Лёка, – Давайте уже спать ложиться. День и без того богат был… Впечатлениями.

Укладывались долго. Женя всё никак не хотела выходить из ванной комнаты – то чистила зубы, то вдруг решила вымыть волосы, которые потом, конечно же, понадобилось высушить. У неё из головы никак не шел тот, вечерний разговор с Лёкой. Как удивительно не сочетался этот мягкий правильный разговор с почерневшими глазами и разбитым в кровь лицом молодого человека.

Конечно, умом Женька понимала, что, наверное, всё было правильно – и человек этот очень обидел Кристину… Но сердце не могло понять. И рвалось от непонимания.

– Мелкая! Ты там утонула, что ли?, – Лёка уже третий раз постучала в дверь ванной и Женя обреченно завязала на животе пояс халата.

Когда она вошла к комнату, Лёка уже была в постели – в своей привычной голубой пижаме, белых носках и очках на кончике носа. Эти очки и это вечное вечернее чтение обычно заставляло Женькино сердце сжиматься от радости и умиления. Но сегодня… Сегодня всё было иначе.

Женя сбросила халат и влезла под одеяло, привычно прижавшись к горячему Лёкиному боку. В ответ Лёка убрала книгу и сняла очки.

– Спрашивай, мелкая…, – вздохнула.

– О чем?

– Ты знаешь, о чём. И я знаю. Ладно, можешь не спрашивать. Я сама отвечу.

Лёка развернулась на кровати и заглянула в Женькины глаза.

– Я не отказываюсь ни от единого слова, которое сказала тебе сегодня вечером. И я понимаю, что мои поступки пошли несколько вразрез с этими словами. Но когда я увидела кровь на Кристином лице…, – Лёка запнулась, – Впрочем, нет. Не так. Это пустые оправдания. Да, я была в бешенстве. Да, я позволила своему телу действовать по воле инстинктов, а не разума. И знаешь, Жень… Я не жалею об этом. Нет, вру. Я жалею об этом. И прекрасно понимаю, что это неправильно. Что я не должна была бить этого мальчика. Но я это сделала, потому что хотела это сделать. И расплачиваться за это мне, понимаешь? И это вовсе не значит, что теперь и всегда я начну со всеми выяснять отношения кулаками. Прости меня… Вижу – я тебя разочаровала. Но… я иначе не смогла. Извини.

Женя молча слушала Лёкины слова. Она головой понимала, что перед ней сидит всё та же девчонка, что и несколькими часами раньше. Но душой Женька уже воспринимала Лёку иначе. Теперь она видела перед собой не девочку… А взрослую женщину. Готовую отвечать за свои поступки.

– Я люблю тебя, Лен, – улыбнулась Женя и скользнула в Лёкины объятия, – Я очень-очень тебя люблю. Никогда этого не забывай.

Следующим утром Женька проснулась с острым ощущением радости в груди. Потянувшись, она посмотрела на спящую Лёку. Во сне девушка казалась совсем молоденькой, невинной девочкой. И даже покрашенные разноцветными перьями волосы не сбивали этого ощущения.

– Я… Тебя… Люблю…, – прошептала Женька, кончиком пальца проводя дорожку по Лёкиному носу. Вряд ли кто-нибудь сумел бы понять, как дорога стала ей эта маленькая девчонка. Девушка. Женщина.

В приливе острой-острой нежности Женя всё водила и водила пальцами по Лёкиному лицу, нащупывая каждую ямочку, каждый перегиб кожи.

– Ты настоящая…, – снова шепнула, – Настоящая и правильная. Я рада, что ты такая. Я так сильно люблю тебя… Так люблю…

– Ммм, – промычала Лёка сквозь сон и, неловко протянув руку, обняла Женьку, – Мммелкая… Ты спи… Я с тобой…

– Чудовище…, – улыбнулась Женя, – Моё чудовище. Смешное. И любимое-любимое.

Долго-долго длилось это утро, наполненное негой и свежестью. Долго-долго Женька ласкала родное лицо.

Пока, наконец, лицо не приобрело осмысленное выражение и не спросило ворчливо:

– Мелочь… Выходной же. Ты чё не спишь?

Это «чё», сказанное спросонья, окончательно развеселило Женю и она принялась щекотать Лёку, попутно пытаясь потрогать её живот под курткой пижамы.

Потрогать не получалось – Лёка сопротивлялась с хохотом и уворачивалась.

– Ленка!, – наконец, скомандовала Женя, – А ну не дергайся, я твой пупок хочу…

Её слова потонули в глубоком Лёкином поцелуе.

– Ты хочешь мой пупок?, – хриплым голосом прошептала, забираясь ладошками под ночнушку, – Мелкая, а я думала, что в этой жизни ты хочешь только меня… А не мой пупок…

– Глупая… Посмотреть… Хочу… Ох… Ленка… Ленка…

И их голоса потонули в звуках раннего любовного утра.

Встали поздно. После того, как девушки долго занимались любовью, оказалось, что их одежда разбросана по всей комнате и её не так просто найти. Потом долго завтракали и принимали душ. Потом сбегали на рынок за цветами для больной Кристинки.

А потом пришла Юля.

– Привет, Жень!, – на пороге стояла она, та самая, Светлова, – А я к Кристинке. Слышала, что случилось…

– Привет, Юлька, – радостно улыбнулась, – Заходи. Кристя там с Ксюхой о чем-то спорит уже полчаса. Может, ради тебя как раз и спор закончится.

Юля быстро разувалась, а Женя смотрела на неё улыбающимися глазами. Совсем взрослая стала эта Юлька. И раньше она казалась старше всех остальных, а сейчас и совсем – взрослая женщина. Солидная. В брючном костюме и со светлыми, спадающими на плечи, волосами.