Андрей Романов - Фамильяр 1-2

– Хватит разыгрывать святую невинность, не о том разговор. Штраф тебе светит только за изготовление, а за применение этого зелья на представителе дворянства, наказание особое. Напомнить какое или сама знаешь? – ехидно уточнил я.

– Лишение дворянства, либо смертная казнь, – глухо ответила девушка, и казалось, только сейчас осознав все, что натворила, с ужасом уставилась мне в глаза. Секунду она на меня смотрела, а потом с рыданьями бросилась мне на грудь.

– Нет, пожалуйста, Кей, я все что угодно сделаю, только не выдавай! У меня мало денег, но я достану, пожалуйста, я не хочу умирать! – взмолилась она.

– Вот. Теперь мы подошли к сути нашего разговора. – Я весело улыбнулся, и потрепал ее по голове, успокаивая. Мне совсем не надо чтоб она совсем скатилась в истерику.

Девушка прекратила рыдать и с надеждой посмотрела на меня.

– Ты не расскажешь?

– Это зависит от твоего поведения, я собираюсь поступить с тобой, так же как ты поступила с Гишем, вот только без всякого зелья, – посветил я заплаканную девушку о ее дальнейшей судьбе.

– Я не понимаю, – созналась она.

– Будешь послушной и исполнительной рабыней, и я не дам тебя в обиду, и даже помогу с решением твоей проблемы, – спокойно произнес я.

– Что я Монморанси Маргарита ла Файри де Монморанси, рабыней! У какого-то фамильяра, да ни за что! – гордо вскинула голову она, попутно влепив мне пощечину, за такое предложение.

Эк, у нее гордость взыграла. Нет, будь на ее месте та же Луиза, она бы уперлась в свою гордость и лучше бы умерла, чем согласилась на такое предложение. Но Монморанси далеко не Луиза. Дворянское воспитание у нее есть, но из него она впитала в основном спесь, а вот стержня и настоящей гордости в ней не много. Я успел ее изучить, иначе бы не полез так грубо с подобными предложениями. Это сейчас она на эмоциях так резко отказалась, а стоит ей еще чуть задуматься о дальнейшей судьбе и она пойдет на все что угодно.

– Ну, если ты хочешь опозорить свою семью, лишиться титула, и быть позорно повешенной как какая-то простолюдинка, то это твой выбор. Хотя повешенье это в лучшем случае, может чего позаковыристее придумают, – произнес я, при этом организовав давление в ментальном плане, чувство неуверенности, страха. – Как думаешь, отец Гиша может отправить такую коварную соблазнительницу его сына в солдатский бордель? Учитывая, что тебя к тому моменту уже лишат дворянства?

Я сильно сомневаюсь, что все будет именно так, за изготовление зелья ее отмажут, другое дело применение его на дворянине, тут все зависит от того смогут ли семьи Монморанси и Грамон договориться полюбовно. Девушку в любом случае накажут в худшем варианте лишат дворянства и семьи и выгонят на улицу без средств к существованию, в лучшем выпорют, поженят на Гише и запрут в родовом замке, до конца дней, чтоб рожала детей и не повторяла свои глупости. Но сейчас Монмон была на эмоциях и плохо соображала, что именно ей грозит, поэтому с легкостью верила моим увещеваниям. Да и ментальное воздействие с моей стороны вносило свой не малый вклад.

– Так что ты решила, отправишься в петлю? Или ко мне в услужение, причем я постараюсь, чтоб о твоем положении не узнали посторонние, зачем мне ронять честь и достоинство своей рабыни? – Я некоторое время посмотрел на напуганную девушку, после чего демонстративно медленно направился к двери. Свои слова я сдабривал соответствующими ментальными посылами, не собираясь бросать дело на самотек.

– Подожди, – окликнул меня дрожащий голосок, когда я уже взялся за ручку.

– Да?

– Но я не могу стать слугой, я дворянка, и если о подобном узнают, то меня все равно изгонят из семьи, – в отчаянье выдала она.

А если торгуется, то значит уже согласна, остается только дожать.

– Даже если тебя изгонят, это лучше чем смерть. К тому же, я не брошу свою рабыню. И ты по-прежнему сможешь учиться магии. Хотя я бы не хотел, чтоб о смене твоего статуса в ближайшее время стало известно, думаю, как и ты.

– Но я, же не могу, а как же… меня же захотят выдать замуж а если ты.. или ты сам? – невразумительно заблеяла она.

– Нет жениться на своей рабыне я не собираюсь, не заслужила. А на счет всего остального ты права, даже девичья честь моей рабыни принадлежит мне! – девушка густо покраснела. – Если она еще есть, в чем я сомневаюсь. А о женитьбе тебе задумываться рановато.

– Я не могу, пожалуйста, Кей не выдавай, помоги мне, – предприняла она еще одну попытку надавить на жалость. Но я уже видел, что она в отчаянии и поскольку других методов выхода из ситуации она не видит, скоро сломается. А там останется только грубо доломать остатки ее гордости и все.

– Мне надоели твои стоны, я обозначил свою позицию, либо ты становишься моей вещью либо трупом. Выбирай сейчас или я уйду. – Заявил я, сверля ее тяжелым взглядом.

Монморанси расплакалась, попыталась еще раз упросить меня, но стоило мне обозначить свой уход, как она сдалась.

– Я, я… я согласна. – девушка понурившись опустила голову. – Только не выдавай меня.

– Согласна, кто?

Она непонимающе уставилась на меня.

– Как должна отвечать хорошая рабыня? – подсказал я. Монмон, еще целых пять секунд таращилась на меня, а потом поняла, и пробормотала.

– Я согласна, хозяин.

– Раздевайся, – бросил я.

– Что? – удивленно переспросила она.

– Видимо мне стоит рассказать обо всем королевским дознавателям, раз рабыня не желает осознавать своего места, – задумчиво проговорил я, и сделал движение к двери.

Девушка, заметив мой маневр, залилась краской, из ее глаз снова потекли слезы, но она стала дрожащими от напряжения руками стягивать с себя одежду. И оставшись в нижнем белье, остановилась, со страхом глядя на меня.

– Моя рабыня плохо понимает приказы, видимо стоит ее наказать. – Я достал палочку и, создав воздушную плеть, ударил Монмон, по животу, оставляя длинный красный след. Девушка вскрикнула и попыталась закрыться руками от второго удара, но у нее ничего не вышло, и на красивом теле появилась вторая красная полоска.

– Я сказал, раздевайся, так почему ты остановилась? – уточнил я у сжавшейся в комок на полу блондинки.

Девушка, в голос, рыдая и шмыгая носом, стала снимать с себя маечку, заменяющую тут бюстгальтер, а после стянула и трусики, оставшись в одних чулках, и замерла передо мной, пытаясь прикрыть интимные места и одновременно погладить красные полосы на животе. Ничего так, красивая, слегка полновата, но сойдет, правда все равно не в моем вкусе. Оценил я достоинства новой игрушки и наложил на комнату заклинание звукоизоляции, которым стоило озаботиться еще до начала разговора.