Донасьен Альфонс Франсуа де Сад - Жюльетта

В этот момент Дюран испустила жуткий вопль, и все её члены судорожно напряглись, потом она бешено забилась в конвульсиях и сбросила мне в рот – ибо я в тот момент облизывала её – такое количество спермы, что горячая жидкость не уместилась в нем и перелилась через край.

Через минуту Дюран пришла в себя и, отшвырнув юношу, процедила сквозь зубы:

– Он ещё целенький. Не давайте ему кончить, пока не насладитесь вволю.

Мой зад оказался первым, и в него содомит извергнул свое семя, доведенное до кипения в раскаленных потрохах колдуньи. И я, чувствуя, как разливается внутри горячая жидкость, глотала сладкий нектар, все ещё выливающийся из влагалища Дюран, чей анус в это время облизывала моя подруга. После этого мы поменялись с ней местами, и пока юноша содомировал её, колдунья заставила его проглотить смертельный яд. Не успел он покинуть задний проход Клервиль, как у него начались судороги, так что он погиб на боевом посту, что привело мою подругу в неописуемый восторг, настолько дикий, что я испугалась, как бы она не отправилась вслед за своим содомитом.

– Клянусь Всевышним, – заявила блудница, – вместе с его спермой я приняла в себя и его душу. Вы не представляете себе, как разбух член этой твари, когда начал действовать яд, тем более невозможно представить, какое я испытала блаженство.

О, сластолюбивые женщины! Попробуйте отравить мужчину в тот момент, когда он совокупляется с вами, пока член его ещё находится в вашем анусе или в вашем влагалище, и вы познаете это неземное блаженство. Нам стоило больших трудов извлечь орган мёртвого юноши из прямой кишки моей спутницы, а когда это нам удалось, мы увидели, что смертельная агония не помешала ему испытать оргазм.

– Этого я и хотела, – удовлетворённо заметила Клервиль. – Разве я не говорила вам, что он одновременно отдаст мне свою душу и свою сперму?

Мертвое тело убрали из комнаты, и хозяйка выставила перед нами коробочки с ядами третьей категории.

Среди них мы увидели королевский яд, тот самый, который во время царствования Людовика XV стал причиной смерти многих членов его семьи; здесь были отравленные стрелы и шляпные булавки, вещества, составленные из змеиного яда и известные под названием «куркуру», «кокоб» и «аймороу», а также яд «польпо», названный так по имени рептилии, живущей на северо-западе далекого Юпатана.

– Я смешиваю его с сердечными каплями или с микстурами, способствующими пищеварению, – объяснила Дюран, – в пропорции по одной капле на пол-литра, это вполне достаточная доза; по своему опыту я знаю, что он никогда никого ещё не подводил. Хотите испытать его действие?

– Непременно, – заявила я. – Будьте уверены, что мы никогда не откажемся от такого предложения.

– Кого бы вы хотели принести в жертву?

– Симпатичного молодого мужчину, – не задумываясь, отвечала Клервиль.

Дюран позвонила в маленький колокольчик, и перед нами предстал юноша лет восемнадцати, прекраснее, чем предыдущий, и такого же жалкого вида.

– Может быть, вы хотите, чтобы Альзамор содомировал его?

– Великолепная идея!

Снова в комнате заклубился дым, и из него вышел наш сильф.

– Займись мальчишкой, – приказала ему хозяйка. – Эти дамы желают испытать на нем настойку «польпо».

– Погодите, – остановила её Клервиль, – пусть подопытный в это время содомирует меня.

– А что будем делать мы с мадам Дюран?

– Ты, Жюльетта, можешь щекотать языком задний проход Альзамору, я лягу на нашу милую хозяйку, и она будет сношать меня своим клитором, а когда увидит, что мальчишка близок к оргазму, вольет ему в рот рюмочку снадобья, которое мы собираемся опробовать.

Все происходило так, как хотела Клервиль, вплоть до того момента, когда юноша проглотил напиток: яд едва не вывернул его наизнанку, и нам пришлось отойти в сторону. Мы предоставили середину комнаты умирающему и возобновили свое занятие: Альзамор ласкал Клервиль, а я сплелась в объятиях с Дюран; её умелые и чуткие пальцы осыпали меня восхитительными ласками и обследовали все самые укромные уголки и потаенные полости моего тела, а её горячие губы не уступали в ловкости и нежности её рукам.

Тем временем наш подопытный стоял посреди комнаты, пошатываясь как пьяный, и постепенно погружался в жуткое оцепенение; яд оказал на его мозг настолько жестокое действие» что мальчик начал взвизгивать и бормотать, как будто про себя, что его голова наполняется кипящим маслом; за этой стадией последовала другая, ещё более ужасная: все его тело начало опухать на наших глазах, лицо сделалось мёртвенно-бледным, глаза вылезли из орбит, и вскидывая руки как тонущий в море человек, бедняга осел на пол и продолжал биться и бороться с невидимым врагом. А в это время, окружив его, мы вчетвером ликовали и извергали из себя плоды самой гнусной на свете похоти.

– Для меня это одна из самых восхитительных страстей, – сказала Клервиль, – и я никогда не смогу противиться ей. До конца своей жизни я буду использовать любую возможность, чтобы испытать такое блаженство.

– И вы можете ничего не опасаться, – добавила Дюран, – так как отравление – надежный и безопасный способ убийства: не остается никаких свидетелей. Откуда здесь взяться уликам? Пусть даже по следу бросится самый опытный врач, все его искусство окажется бессильным перед этой тайной; последствия яда неотличимы от признаков естественных кишечных заболеваний. Вам достаточно только твердо стоять на своем и начисто отрицать свое участие. Словом, такие преступления всегда остаются безнаказанными. До тех пор, пока не обнаружится ваш мотив убийства, вам нечего опасаться.

– Продолжай, искусительница, продолжай, – с улыбкой заметила Клервиль. – Глядишь, в одну прекрасную ночь я воспользуюсь твоими советами и опустошу весь Париж.

Дюран произнесла какое-то заклинание, и сильф испарился.

– Теперь пойдемте в сад, – сказала она и добавила извиняющимся тоном, – правда, боюсь, что там особенно нечего смотреть: прошлой зимой стояли такие сильные морозы, что большая часть моих растений погибла.

Сад, угрюмый и сильно затененный, напоминал собой кладбище; под высокими раскидистыми деревьями росли редкие растения невзрачного сероватого цвета. Любопытство привело нас в дальний уголок, где мы заметили свежевзрыхленную землю.

– Очевидно, здесь вы и прячете плоды своих преступлений? – спросила Клервиль.

– Пойдемте дальше, – ответила колдунья, увлекая нас в другую сторону, – я лучше покажу вам то, чем можно убивать, нежели то, что уже обратилось в прах.

Она начала объяснять нам свойства растений, мимо которых мы проходили, а я с нетерпением поглядывала в сторону кладбища, устроенного в дальнем конце сада.