Землянка для властных Галактианцев (СИ) - Влади Мира

Утро пришло с серым светом, что пробивался сквозь пыльные облака над пустошами. Я проснулась от запаха — резкого, мясного, с ноткой дыма. Мои глаза открылись, и я увидела Тарека у костра, его массивная фигура склонилась над огнём.

В руках он держал палку, на которой шипело что-то маленькое, покрытое чёрной коркой — зверёк, которого он, видимо, поймал ночью. Его куртка была испачкана в чем-то алом, и я видела, как его грубые пальцы поворачивали импровизированный вертел, заставляя мясо шипеть и капать жиром в огонь. Кайлан сидел неподалёку, лениво обгрызая кусок, и его взгляд скользнул ко мне, когда я пошевелилась.

— Доброе утро, принцесса, — протянул он, его губы изогнулись в ухмылке, и он откусил ещё кусок, не отводя от меня глаз. — Тарек решил, что ты заслужила завтрак.

Я села, чувствуя, как боль в руке отозвалась тупым эхом, но слабость отступила, оставив только усталость и голод.

— Спасибо, — пробормотала я, принимая кусок мяса, который Тарек молча протянул мне. Его пальцы коснулись моих, горячие и шершавые, и я ощутила лёгкий укол в груди, прогоняя его взглядом на огонь.

Мы ели в тишине, только треск костра и далёкий вой ветра нарушали утреннюю пустоту. Мясо было жёстким, с привкусом чего-то непонятного, но тёплым, и я чувствовала, как силы медленно возвращаются ко мне.

Я доела кусок мяса, тепло медленно растекалось по телу, возвращая силы после долгой ночи. Утренний холод пробирался под кожу, и я отёрла руки о комбинезон, выпрямляясь.

Тарек сидел у костра, его массивная фигура казалась неподвижной, как скала, а Кайлан лениво обгрызал свой кусок, бросая на меня быстрые взгляды. Тишина между нами была густой, пропитанной напряжением, и я решила, что больше не могу её выносить.

— Мы вчера не всё обсудили, — начала я, мой голос был твёрдым, несмотря на дрожь, что всё ещё жила внутри. — Теперь, когда все отслеживающие устройства на мне — и, кхм, во мне — уничтожены, я не смогу покинуть Аркатон-7. Корпорация едва ли сжалится надо мной, особенно если я не отдам им коды доступа.

Кайлан приподнял бровь, откусывая ещё кусок мяса, и его губы изогнулись в лёгкой ухмылке.

— Не собираешься? Странно, пару дней назад у тебя был иной настрой, — протянул он, и в его голосе мелькнула знакомая насмешка.

Я нахмурилась, чувствуя, как гнев вспыхивает внутри, горячий и острый.

— Я не собираюсь позволять им и дальше бесчинствовать, — отрезала я. — Но и торчать здесь до конца своих дней тоже не намерена. И что-то мне подсказывает, что вы оба не просто так бросились меня защищать. Вы знаете больше, чем говорите. И я хочу быть в курсе ваших планов. Сейчас. Потому что теперь мы вынуждены работать вместе и помогать друг другу.

Тарек фыркнул, его янтарные глаза сузились, и он бросил палку в огонь с такой силой, что искры взлетели в воздух, как крошечные звёзды. Его лицо было мрачным, напряжённым, и я видела, как мышцы на его шее проступили от сдерживаемой ярости.

— Я не нуждаюсь в его помощи, — прорычал он, кивнув на Кайлана, его голос был низким, полным угрозы, что эхом отозвалось в ущелье. — И если он не заткнётся, я перережу ему глотку прямо здесь. Я одиночка, Лина. Мне никто не нужен.

Его рука легла на нож у пояса, пальцы сжались вокруг рукояти, и я заметила, как вены проступили на его запястье, пульсируя от гнева. Я сглотнула, чувствуя, как его слова бьют по мне, но отступать не собиралась. Он называл себя одиночкой, но я видела в нём больше — ярость, что горела в каждом его движении, презрение к Кайлану, бывшему императору, и что-то ещё, скрытое за его молчанием. Я решила сыграть на этом.

— Может, и так, — сказала я, шагнув к нему, мой голос стал тише, но твёрже, как сталь, что я выковала из своего отчаяния. — Но подумай, Тарек. Ты здесь, на Аркатоне-7, и я видела, как ты бьёшься с другими заключенными — с такой яростью, будто они отняли у тебя всё. Ты одиночка, потому что не доверяешь никому, верно? Особенно ему, — я кивнула на Кайлана, — с его прошлым во главе империи. Но если мы выберемся отсюда, если последуем его плану, у тебя будет шанс не просто драться с отбросами здесь, а добраться до тех, кто посадил тебя сюда. До Корпорации. Разве это не то, чего ты хочешь? Не выживание, а возможность заставить их заплатить?

Он замер, его взгляд впился в меня, горящий, острый, как лезвие его ножа. Я видела, как его грудь тяжело вздымалась, как он боролся с собой, и знала — я задела что-то глубокое, что-то, что он прятал за своей бронёй. Его пальцы разжались на рукояти ножа, но не до конца, и я шагнула ещё ближе, не отводя глаз.

— Ты можешь оставаться один, — продолжила я, мой голос стал мягче, но в нём звенела убеждённость. — Но если мы сделаем это вместе, ты сможешь не просто резать глотки здесь, а ударить по тем, кто стоит выше. Это твой шанс, Тарек. Не ради меня, не ради него, а ради того, чтобы они пожалели, что вообще тебя сюда бросили.

Кайлан усмехнулся, откинувшись назад и скрестив руки на груди, но его взгляд стал серьёзнее, и я почувствовала, как он внимательно следит за нами.

— Какой темперамент, — протянул он, его голос был мягким, но с острым краем. — Но она права, Тарек. Ты можешь убить меня, но без меня вы оба — лёгкая добыча в этих пустошах. А я знаю, как пробраться в пункт управления и вытащить нас отсюда. И если ты хочешь отомстить тем, кто сделал из тебя узника, тебе придётся проглотить свою гордость хотя бы на время.

Тарек молчал, его глаза всё ещё горели, но я видела, как в них мелькнула тень сомнения, а затем что-то ещё — искра, что зажглась от моих слов. Он фыркнул снова, но его рука упала с ножа, и он бросил взгляд на Кайлана, острый, но уже не такой угрожающий.

— Если это ловушка, — прорычал он, его голос был грубым, но в нём мелькнула тень согласия, — я убью вас обоих. Но я в деле. Не ради тебя, император, а ради того, чтобы эти ублюдки узнали, что я ещё жив и могу их достать.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает. Он согласился — неохотно, но согласился, и этого было достаточно.

18

Мы двинулись к пункту управления через пустоши, пыль скрипела под ногами, а солнце поднималось выше, раскаляя землю до дрожи в воздухе. Тарек держался особняком, шагая впереди, его широкая спина была как стена, отделяющая нас от него. Кайлан шёл рядом со мной, его шаги были лёгкими, но я чувствовала его взгляд. Тишина между нами была густой, пропитанной напряжением, и я сжимала кулаки, чтобы не оглядываться на него.

Внезапно воздух разорвал крик — грубый, хриплый, полный злобы. Заключённые выскочили из-за скал, их тела были покрыты грязью и шрамами, в руках блестели самодельные клинки и цепи. Их было шестеро, глаза горели голодом, и я поняла — они пришли не просто убить, а взять всё, что смогут.

Я отступила, сердце заколотилось, но Тарек среагировал первым. Он рванулся вперёд, его нож сверкнул в свете солнца, и первый враг рухнул с разрезанным горлом, кровь хлынула на пыль.

Кайлан схватил меня за руку, оттаскивая назад.

— Не лезь на рожон. Держись позади, — бросил он, его голос был резким, но он уже двигался, отвлекая врагов. Он метнул камень в одного из них, попав в голову, и тот взвыл, бросившись за ним, пока Тарек разрубал другого пополам.

Я пыталась помочь, схватив обломок скалы, но едва ли что успела сделать. Терек взял на себя четверых, дерясь, как само воплощение бога войны. Его движения были стремительными, яростными, как буря, и я видела, как кровь брызжет на его лицо, как его грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Кайлан отвёл оставшихся двоих в сторону, заманивая их в узкий проход, где они споткнулись о камни, и я слышала его смех — холодный, насмешливый, пока он вонзал нож в спину одного из них.

Бой закончился быстро, но я не успела вдохнуть — ноги подкосились, как сухие ветки под ударом ветра, и я рухнула на колени, пыль взметнулась вокруг меня, оседая на коже липким, горячим облаком. Мир кружился, звуки пустошей — крики умирающих заключённых, хруст костей под ножом Тарека, насмешливый смех Кайлана — слились в далёкий гул, заглушённый стуком моего сердца, что билось в груди, как пойманный зверь.