Землянка для властных Галактианцев (СИ) - Влади Мира

— Откуда у тебя это? — спросила я, мой голос был хриплым, подозрительным, и я впилась в него взглядом, пытаясь скрыть страх, что поднимался из глубины. Мои пальцы сжались на краю камня, ногти царапнули его, оставляя белые следы.

Кайлан поднял глаза, и его губы изогнулись в этой знакомой усмешке — ленивой, но с тенью мрака, что делала её почти зловещей в свете костра.

— Я не всегда был только императором, — сказал он, его голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой, что напомнила мне его шёпот у моего уха всего несколько минут назад. — Да и здесь приходилось проявлять смекалку, чтобы выжить.

Он достал лезвие — тонкое, острое, с едва заметными пятнами, и я невольно сглотнула, чувствуя, как горло сжалось.

— Отлично, — пробормотала я, пытаясь спрятать дрожь в голосе за сарказмом. — Дай угадаю, ты сам себя зашивал после пыток?

Мои слова были резкими, но внутри всё сжималось от мысли, что это лезвие сейчас коснётся меня.

— Ты будешь удивлена, насколько часто, — ответил он, его взгляд стал серьёзнее, и он поднёс лезвие к свету, проверяя его остроту. Его пальцы двигались с той же уверенностью, с какой они касались моего бедра, и я ненавидела себя за то, что это воспоминание всплыло сейчас, смешиваясь со страхом и болью.

Тарек сел рядом, его массивная фигура нависла надо мной, как скала, и его рука легла на моё плечо — твёрдая, горячая, сжимая меня с такой силой, что я почувствовала его тепло даже сквозь куртку. Его присутствие было тяжёлым, но странно успокаивающим, как якорь в этом хаосе.

— Смотри на меня, — приказал он, его голос был низким, твёрдым, как удар молота, и в нём не было места для возражений.

— Что? Зачем?.. — я подняла глаза, встретив его янтарный взгляд, горящий в полумраке, и замерла, не понимая, зачем он это делает.

— Просто смотри, — повторил он, его тон стал ещё резче, но в нём мелькнула тень чего-то мягкого, почти нежного, что резануло меня сильнее, чем я ожидала.

Я не успела возразить, не успела даже вдохнуть, потому что в этот момент Кайлан прижал лезвие к моей коже, чуть ниже локтя, и разрезал её одним быстрым движением. Боль вспыхнула, яркая, ослепляющая, как молния, что раскалывает небо.

Мир перед глазами померк, сузившись до этой точки, где холодный металл вгрызался в мою плоть. Я закусила губу, вкус крови хлынул на язык, и я сжала зубы сильнее, стараясь не закричать, но тихий, сдавленный стон всё же вырвался из горла. Моя рука дёрнулась, но Тарек крепче сжал моё плечо, его пальцы впились в меня, удерживая на месте.

— Дыши, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, глубокий, почти рычание, и я почувствовала, как его горячее дыхание коснулось моей шеи, пробиваясь сквозь волны боли.

Его грудь прижалась к моему боку, твёрдая, горячая, и я вцепилась в его куртку свободной рукой, мои ногти впились в ткань, как в спасательный круг. Я задрожала, но, несмотря на агонию, его присутствие заземляло меня, тянуло обратно из этой тьмы, что грозила поглотить меня.

Кайлан работал быстро, его движения были точными, почти механическими, но я видела, как капли пота выступили у него на лбу, как его скулы напряглись. Лезвие скользило по моей коже, кровь текла тёплой струйкой, пачкая его пальцы, и я чувствовала каждый рывок, каждое движение, как будто он вырезал не чип, а кусок меня самой.

— Почти… — пробормотал он, его голос был напряжённым, сосредоточенным, и он поддел что-то лезвием. Я ощутила, как в теле что-то дёрнулось — острое, чужеродное, и боль взорвалась новой волной, заставив меня выгнуться.

Резкий щелчок эхом отдался в моих костях, и Кайлан вытащил его — крошечный металлический имплант, блестящий в свете костра, покрытый моей кровью, тёмной и густой. Он держал его между пальцами, как трофей, и я задыхалась, чувствуя, как пот стекает по моим вискам, смешиваясь с пылью и солью. Моя рука горела, каждый нерв пульсировал, но я заставила себя посмотреть на эту штуку — маленькую, но такую мощную, что она чуть не убила нас всех.

Кайлан осмотрел чип, его губы изогнулись в холодной усмешке.

— Хитрая штука, — сказал он, его голос был низким, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась злость. — Они теперь потеряли тебя, но наверняка уже здесь.

Он бросил взгляд на горизонт, где тьма пустошей казалась живой, шевелящейся, полной угрозы.

Тарек посмотрел на меня, его янтарные глаза впились в мои, и я видела в них смесь тревоги и решимости. Его рука всё ещё сжимала моё плечо, но теперь мягче, почти успокаивающе.

— Можешь идти? — спросил он, его голос был грубым, но в нём мелькнула тень заботы, что резанула меня глубже, чем лезвие Кайлана.

Я кивнула, стиснув зубы, и попыталась встать, опираясь на его руку. Но как только я перенесла вес на ноги, мир закружился, как пыльный вихрь, мои колени подогнулись, и я рухнула обратно на камень, хватая ртом воздух. Боль в руке вспыхнула с новой силой, отдаваясь в груди, и я почувствовала, как слабость растекается по телу, холодная и липкая, как кровь, что стекала по моему запястью. Мои пальцы дрожали, сжимая его куртку, и я ненавидела себя за эту слабость, за то, как моё тело предавало меня.

— Ты ослеп? Конечно, не может, — сказал Кайлан, его голос стал резче, и он бросил взгляд на Тарека, прищурившись. Он поднялся, вытирая окровавленные пальцы о штаны, и его движения были быстрыми, напряжёнными. — Они близко. Мы не успеем, если будем её тащить.

Тарек не ответил. Его взгляд впился в меня, острый, оценивающий, и я видела, как его скулы напряглись, как вены на его шее проступили от сдерживаемой силы. Он наклонился ближе, и прежде чем я успела возразить, его руки скользнули под меня — одна под колени, другая под спину, — и он поднял меня с камня одним плавным движением. Его хватка была твёрдой, горячей, и я невольно ахнула, чувствуя, как моё тело прижалось к его груди, широкой и твёрдой, как скала. Его тепло обволакивало меня, прогоняя холод, и я ощутила, как его сердце бьётся — быстро, сильно, отдаваясь в моих рёбрах.

— Держись, — прорычал он, его голос был низким, вибрирующим у моего уха, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей щеки, горячее и чуть неровное. Мои руки инстинктивно обвили его шею, пальцы зарылись в грубую ткань его воротника, и я прижалась к нему, чувствуя, как слабость отступает под его силой.

Кайлан бросил последний взгляд на чип, валяющийся на камне, и раздавил его каблуком с резким хрустом, вдавливая в пыль.

— Пусть попробуют нас найти теперь, — сказал он, его голос был холодным, с вызовом, и он шагнул вперёд, бросив взгляд на горизонт. — Сваливаем. Быстро.

Тарек кивнул, его руки сжали меня крепче, и он рванулся за Кайланом, его шаги были тяжёлыми, уверенными, несмотря на мой вес. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются подо мной, как его грудь вздымается с каждым вдохом, и моё сердце колотилось в такт с его, смешиваясь с болью и страхом. Ущелье осталось позади, тени скал растворились в темноте пустошей, и я слышала только гул ветра, его дыхание у моего уха и далёкий рокот — дроны или смерть, что гналась за нами. Моя рука горела, кровь капала на его куртку, но я держалась за него, зная, что он не даст мне упасть.

17

Когда мы добрались следующего до ущелья, уходящего глубоко под землю, Тарек осторожно опустил меня на землю, прислонив к скале. Его руки задержались на мне на мгновение дольше, чем нужно, его пальцы скользнули по моей талии, грубые и тёплые, и я вздрогнула, встретив его взгляд — острый, янтарный.

Он отвернулся, не сказав ни слова, и начал собирать сухие ветки для костра, его движения были резкими, напряжёнными. Кайлан бросил на меня быстрый взгляд, его стальные глаза блеснули в темноте, и он хмыкнул, откидываясь на камень напротив.

— Отдыхай, Лина, — сказал он, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. — Завтра будет еще более тяжелый день.

Я не ответила, закрыв глаза и пытаясь унять дрожь в теле. Костёр вскоре затрещал, бросая тени на стены ущелья, и я заснула под этот звук, чувствуя их присутствие рядом — тяжёлое, горячее, как воздух перед бурей.