Георгий Котлов - Несколько мертвецов и молоко для Роберта

Вот и ее могила.

— Привет, милая, — сказал я и бросил лопату на землю.

Ветровку и рубашку я снял, оставшись по пояс голым. Шляпу оставил. Солнце припекало все сильнее, небо над головой чистое, голубое-голубое, как глаза сиамской кошки. Красота!

Мне предстояла тяжелая работа, но я решил, что справлюсь дотемна, и не торопился. Побродил между могил, разглядывая на памятниках фотографии, где они еще сохранились. Потом из ее могилы я выкорчевал памятник, впившийся в землю четырьмя длинными ножками, и предусмотрительно оттащил его к лесу, в кусты. Туда же выбросил три венка с черными, как на бескозырках, лентами. Порядок. Можно начинать копать, не опасаясь, что сюда кто-нибудь забредет и увидит меня. Что я тут делаю? Ничего особенного. Выкапываю могилу для своей почившей бабушки, черт бы меня побрал!

Земля была рыхлой, копалось легко, но с непривычки я быстро уставал. Отложив лопату, я садился на землю, отдыхал и запоздало думал, что нужно было захватить перчатки. Новенький шершавый черенок заживо сдирал с ладоней кожу.

Когда я углубился примерно на метр, случилось что-то фантастическое. Из-под земли послышалась музыка, очень тихая, но я разобрал, что это за песня — «Ты здесь» в исполнении слепой девочки Дианы Гурцкой. Наверное, я окончательно спятил, решил я сперва.

Можете вы себе представить? Новоявленный гробокопатель притащился на кладбище, чтобы выкопать гроб и убедиться, действительно ли в нем находится тело его возлюбленной, и вместо этого слышит песню, которая доносится из-под земли. Что это — бред, галлюцинация? Если так, то я предпочел бы наслаждаться Майклом или Б. Моисеевым, хотя песня слепой девочки тоже ничего. Или, может быть, в гробу вместо тела самой прекрасной женщины на свете валяется кассетник — включен реверс и мощные батарейки «Эверейди» будут гонять пленку туда-сюда еще с неделю. Вот только зачем? Кто и для чего додумался запихать в гроб кассетник и включить его?

Я приложил ухо к сырой земле и прислушался: нет, все тихо. Из царства Мертвых не доносилось ни звука. Значит, музыка доносится не из могилы, но откуда тогда? Может, из леса?

Я пошел в сторону деревьев, и действительно, чем ближе я к ним подходил, тем музыка становилась громче. Я вошел в лес, потащился вглубь и метров через сорок понял, в чем дело.

Здесь проходила заброшенная дорога, стоял автомобиль с распахнутыми дверцами, из которого и доносилась музыка.

«Вот ненормальный! — чертыхнулся я. — Надо ведь додуматься: музыка звучит в гробу. А все, оказывается, гораздо прозаичнее».

Мне стало интересно. Пробравшись к машине как можно ближе, я спрятался за деревьями и стал наблюдать.

У машины обнимались он и она. На капоте — бутылка вина и два пластиковых одноразовых стаканчика. О моем существовании эти люди не подозревали, разговаривали громко и вели себя очень естественно, — смотреть на них было одно удовольствие. Оба — молодые, хорошенькие.

— Ты не боишься? — спросил он ее вдруг.

— Тебя? — засмеялась она.

— Нет, мертвых. Здесь совсем рядом кладбище.

— Нет, не боюсь. Ты же защитишь меня, если из кустов вдруг появится ужасная образина, труп с блестящим черепом и огромными клыками? Он направится прямо к нам, и тогда… ты справишься с ним?

— Конечно, — ответил он и чмокнул ее в щеку. — Я ему покажу, где раки зимуют. Я вышибу ему клыки, а бутылкой разобью ему лысую башку…

— Нет, только не это, — смеясь, запротестовала она. — Там еще осталось вино. Лучше мы его допьем.

— Как скажешь, киска…

Представляете, каково было это услышать? Ну, про лысую башку и огромные клыки? Я едва от смеха удержался. Так и хотелось снять шляпу, оскалиться и выйти к ним из кустов. «Добрый день, здравствуйте!»

Интересно, хватило бы тогда у этого парня смелости разбить бутылку о мою лысину? На вид он не казался таким уж храбрецом. Она длинными черными волосами напоминала мне Марину Хлебникову.

Честное слово, мне захотелось так сделать — изобразить из себя мертвеца, ужасную образину, но были они какие-то славные, добродушные, влюбленные друг в друга, и я передумал. Кроме того, мне хотелось узнать, что они будут делать дальше, хотя уже и так догадывался.

Он наполнил стаканчики вином (один из них во время наливания опрокинулся и покатился по капоту, а она, смеясь поймала его и поставила на место), и они выпили.

— Здесь так хорошо, — сказала она.

— Да, — ответил он.

«В общем, неплохо», — хотел добавить я.

— Открою тебе маленькую тайну, — сказала она, прижимаясь к нему. — Больше всего мне нравится заниматься любовью на природе. Чтобы кругом были деревья, свежий воздух, небо и… таинственность.

— А мне без разницы, — сказал он. — С тобой мне везде хорошо.

— И мне хорошо с тобой.

Они стали целоваться, а потом, когда по радио зазвучала медленная песня, «Я у твоих ног» в исполнении Натальи Власовой, они начали танцевать прямо на дороге перед машиной. Песня еще не кончилась, он уже стянул с нее короткую юбку и трусики. Она забралась на капот и раздвинула ноги — мне хорошо было видно складочку на животе и чуть ниже — волнующий треугольник золотистых волос. Приспустив джинсы до колен, он пристроился между ее ног и заработал бедрами. Она стонала, ей было хорошо, мне — тоже.

Потом она сползла с капота, легла на него грудью, повернувшись к парню спиной, — и, перед тем как войти в нее, он опустился на колени и долго, с необыкновенной нежностью целовал и облизывал ее раздвинутые ягодицы. Мне стало ясно, что к числу лицемеров и дураков он не принадлежит. Счастливчик, он пил ее выделения, словно яблочный сок…

Насытившись, утолив жажду, он опять приступил к делу, а розовый топик, единственное, что на ней оставалось из одежды, она стянула с себя сама, быстро, через голову, и сбоку я увидел, что у нее маленькая красивая грудь. Когда она избавлялась от топика, ее волосы взметнулись и небрежно рассыпались по плечам и капоту автомобиля.

Он сказал ей:

— Неряшка…

Словами нельзя выразить, до чего же мне было приятно смотреть на них. Я сам словно участвовал в этой маленькой оргии. Все-таки три года воздержания — не шутки, мастурбация — не в счет. Я и сейчас этим занялся: вцепился в свое жало и, чтобы рука лучше скользила, иногда смачивал ее слюной.

Кончили мы втроем одновременно: он замычал, вздрагивая ягодицами, она забилась на капоте, словно выброшенная на берег рыба, а я просто выбросил свой яд на траву.

Потом они уехали, я остался. На том самом месте, где только что стоял их автомобиль, виднелось уродливое облако выхлопных газов — меняя форму, оно медленно поднималось к вершинам деревьев.