М Автор неизвестен - Халиф на час

Тут Камар аз-Заман немного подумал и понял, что самое подходящее для него жить в саду, у садовника, и работать у него в помощниках. «Возьмешь ли ты меня к себе помощником в этот сад?» — спросил он садовника, и тот сказал: «Слушаю и повинуюсь!» И садовник научил его, как отводить воду к грядкам и к деревьям, и Камар аз-Заман принялся отводить воду и обрезать траву косою. И садовник одел его в короткий голубой кафтан до колен, и Камар аз-Заман остался у него, поливая кусты и плача обильными слезами. И не имел он покоя ни ночью, ни днем, так как был на чужбине, и о возлюбленной своей говорил он стихотворения. И среди того, что он сказал, были такие стихи:

Обет вы давали нам — исполните ли его?И слово сказали вы — поступите ли вы так?

Не спали мы — так велит нам страсть, — когда спали вы,А спящие не равны с неспящими никогда.

Мы знали и раньше, — страсть свою вы таить могли,Но сплетник вас подстрекнул, сказав, и сказали вы.

Возлюбленные души — и в гневе и в милости,Что с вами бы ни было, вы цель моя, только вы!

Есть люди, кому вручил я дух мой измученный,О, если бы сжалились и милость явили мне.

Не всякое око ведь, как око мое, горит,И любит не всякая душа, как моя душа.

Жестоки вы были и сказали: «Любовь ведь зла!»Вы правы, так сказано и было, да, правы вы.

Спросите влюбленного — вовек не нарушит онОбета, хотя б огонь в душе и пылал его,

И если противник мой в любви меня судит сам —Кому я посетую, кому я пожалуюсь?

И если бы не был я любовию разорен,То сердце мое в любви безумным бы не было.

Вот что было и случилось с Камар аз-Заманом, сыном царя Шахрамана. Что же касается его жены Ситт Будур, дочери царя аль-Гайюра, то она, пробудившись от сна, стала искать своего мужа, Камар аз-Замана, и не нашла его. И она увидала, что ее шальвары развязаны, и, посмотрев на узелок, к которому был прикреплен камень, увидела, что он развязан, а камень исчез. «О диво Аллаха, — подумала она, — где мой муж? Он, кажется, взял камень и ушел, не зная, какая в камне тайна. Узнать бы, куда это он ушел! Но, наверное, случилось диковинное дело, которое заставило его уйти, — иначе он не мог бы расстаться со мною ни на минуту. Прокляни Аллах этот камень и прокляни час его создания!»

Потом Ситт Будур подумала и сказала про себя: «Если я выйду к людям и осведомлю их об исчезновении моего мужа, они позарятся на меня. Здесь непременно нужна хитрость». И она поднялась и надела одежду своего мужа, Камар аз-Замана, и надела такой же тюрбан, как его тюрбан, и обулась в сапоги, и накрыла лицо покрывалом, а потом она посадила в свои носилки невольницу и, выйдя из шатра, кликнула слуг. И ей подвели коня, и она села верхом и велела погрузить тяжести и, когда они были погружены, приказала трогаться, и они выступили. Так I<удур скрыла это дело, и никто не усомнился, что это Камар аз-Заман, так как она походила на него и станом и лицом.

И Будур со своими людьми ехала, не переставая, в течение дней и ночей, пока они не приблизились к городу, выходившему к соленому морю. И тогда она остановилась в окрестностях города и велела разбить палатки в этом месте, для отдыха, а затем расспросила об этом юроде, и ей сказали: «Это Эбеновый город, владеет им царь Арманус, а у него есть дочь по имени Хаят ан-Нуфус».

Когда Ситт Будур остановилась в окрестностях Эбенового города, чтобы отдохнуть, царь Арманус послал от себя посланца, чтобы выяснить, что это за царь остановился за стенами его города. И когда посланец прибыл к путникам, он спросил их, и ему сказали, что это царский сын, который сбился с дороги, а направлялся он к островам Халидан, принадлежащим царю Шахраману.

И посланный вернулся к царю Арманусу и рассказал ему, в чем дело. И, услышав это, царь Арманус вышел с избранными своего царства навстречу прибывшему. А когда он подъехал к шатрам, Ситт Будур спешилась, и царь Арманус тоже спешился, и они приветствовали друг друга. И царь ввел Ситт Будур в свой город, и поднялся с нею во дворец, и приказал разложить скатерти и расставить столы с кушаньями и яствами, и велел перевести воинов Ситт Будур в Дом гостей, и они провели там три дня.

После этого царь вошел к Ситт Будур (а она в этот день сходила в баню и открыла лицо, подобное луне в полнолуние, так что люди впали из-за нее в соблазн и народ потерял стыд, увидав ее) и подошел к ней (а она была одета в шелковую одежду, вышитую золотом, унизанную драгоценными камнями) и сказал: «О дитя мое, знай, что я стал совсем дряхлым старцем, а мне в жизни не досталось ребенка, кроме дочери, которая походит на тебя прелестью и красотой. Я теперь не в силах управлять царством, и оно принадлежит тебе, о дитя мое, и если эта моя земля тебе нравится и ты останешься здесь и будешь жить в моих землях, я женю тебя на моей дочери и отдам тебе мое царство, а сам отдохну».

И Ситт Будур опустила голову, и лоб ее вспотел от стыда, и она про себя сказала: «Как теперь поступить, раз я женщина? Если я не соглашусь и уеду от него, это небезопасно — он, может быть, пошлет за мною войско, которое убьет меня. А если я соглашусь, то, может быть, буду опозорена. К тому же я потеряла моего любимого, Камар аз-Замана, и не знаю, что с ним. Одно мне спасение — промолчать, и согласиться, и оставаться у него, пока Аллах не совершит дело, которое решено».

И после этого Ситт Будур подняла голову и выразила царю Арманусу внимание и повиновение. И царь обрадовался этому и велел глашатаю кричать по Эбеновым островам о торжестве и украшении, и собрал придворных, наместников, эмиров, везирей, вельмож своего царства и судей города и отказался от власти и сделал султаном Ситт Будур. Он одел ее в царскую одежду, и эмиры все вошли к Ситт Будур, не сомневаясь, что это юноша и мужчина, и каждый, кто смотрел на нее, замочил себе шальвары из-за ее чрезмерной красоты и прелести.

И когда Ситт Будур стала султаном, из-за нее пробили в литавры от радости, и она села на свой престол, царь Арманус принялся обряжать свою дочь Хаят ан-Нуфус. А через немного дней Ситт Будур ввели к Хаят ан-Нуфус, и они были точно две луны, взошедшие в одно время, или два встретившихся солнца. И заперли двери и опустили занавески после того, как им зажгли свечи и постлали постель.

И тогда госпожа Будур села с госпожой Хаят ан-Нуфус и вспомнила своего возлюбленного, Камар аз-Замана, и усилилась ее печаль. И она заплакала от разлуки с ним и его отсутствия и произнесла:

О вы, кто отсутствует, тревожна душа моя!Ушли вы, и в теле нет дыхания, чтоб вздохнуть.

Ведь прежде зрачки мои томились бессонницей,Разлились они в слезах — уж лучше бессонница!

Когда вы уехали, остался влюбленный в вас,Спросите же вы о нем — в разлуке что вынес он?

Когда б не глаза мои (их слезы лились струей),Равнины земли мой пыл зажег бы наверное.

Аллаху я жалуюсь на милых, утратив их,И страсть и волненье в них не вызвали жалости.

Пред ними мой грех один — лишь то, что люблю я их:В любви есть счастливые, но есть и несчастные.

А окончив говорить, Ситт Будур села рядом с госпожой Хаят ан-Нуфус и поцеловала ее в уста, и затем, в тот же час и минуту, она поднялась, совершила омовение и до тех пор молилась, пока Ситт Хаят ан-Нуфус не заснула, и тогда Ситт Будур легла в ее постель и повернула к ней спину и лежала так до утра. Когда же настал день, царь и его жена вошли к своей дочери и спросили ее, каково ей, и она рассказала им о том, что видела и какие слышала стихи.