Феликс Аксельруд - Испанский сон

При этих словах девушка печально вздохнула; забыв о некоторой размолвке, случившейся у нас десятью минутами раньше, я хотела было начать ее утешать, но подумала, что это будет выглядеть лицемерием — как-никак, наши интересы были все-таки прямо противоположны. «Что ж, — сказала я нейтральным тоном, — будем надеяться, что товар меня полностью удовлетворит; заверните вот этого». И Ипполита упаковали.

Я очень спешила с Ним домой. Хотела побыстрее вставить Его себе во влагалище; мне было ясно, что до донышка Ему никогда не достать (только если яйца отрезать и пропихнуть сантиметров на пять чем-нибудь вроде морковки), но идея перевернуть яйца и радовать ими клитор должна была компенсировать Его малый рост. Я не сразу назвала Его Ипполитом. Вначале назвала было «Коротыш». Через минуту это показалось мне оскорбительным и больше похожим на собачью кличку. Тогда я стала думать, как бы переименовать Его поудачнее. Так как в переименованиях тоже должна быть какая-то логика, первой моей мыслью, по детской ассоциации, было имя «Незнайка». Но я подумала, что это тоже не вполне уважительно. Ведь хотя этот литературный герой к концу и исправился (в идейном плане, я имею в виду), все равно осталась в нем какая-то придурковатость; во всяком случае, я бы такого в рот не взяла. «Знайка»? Это уже было почти то; ты ведь и сам у меня уж такой Знайка! Единственное, что меня удержало от этого имени — плохая сочетаемость с ласкательными частицами. Если бы просто, к примеру, Зайка, то от этого и Заюшка, и Заинька, а то и Заище. А вставили букву «н» — и все портится. Но Зайка для пениса — тоже не то. Кроликом отдает, а мне этого не хочется.

В конце концов, перебрав еще несколько разных имен, я остановилась на Ипполите. Потому что «коротыш» — по смыслу похоже на «лилипут», а «Ипполит» похоже на последнее по звучанию. И солидно, и тоже литературно, и сочетается со всем, с чем положено. Не хухры-мухры.

Как видишь, сегодня я бью все рекорды по длине своего послания, а еще должна похвалить себя за хорошую драматургию. Потому что я сейчас расскажу тебе, как испытала Ипполита, и обязательно возбужусь — таким образом мы плавно и естественно перейдем к любимому нами акту. Правда, я пока что не дала тебе шанса высказаться. Это плохо, да? Ты против? Может, ты хочешь вмешаться и дописать пьесу вместе со мной?

Ваша пьеса чудесна. Продолжайте, прошу.

Хорошо. Я продолжаю. Итак, все описанные рассуждения, т.е. поиск имени, я совершила еще по дороге домой; когда мы пришли ко мне, Он уже был Ипполитом. Однако по пути я успела не только дать Ему имя, но и сообразить одну весьма неприятную вещь. Ведь если я имела право на обмен Ипполита, значит, кто-то другой мог воспользоваться этим правом и до меня! Стало быть, Ипполит мог быть вовсе не девственником… а вдруг Он успел подцепить что-нибудь? Но не волнуйся, любимый: в силу обстоятельств, о которых я не хочу говорить, я стопроцентно умею справляться с любой такого рода инфекцией. Единственным, кто здесь пострадал, был Ипполит; вряд ли Ему понравились процедуры, которым я Его подвергла. Впрочем, ведь это всего один раз. Покончив с этим, я тщательно обтерла Его и умастила лосьоном и косметическим кремом — но только чуть-чуть, чтобы не отдавало парикмахерской.

Потом я поставила Его на яйца рядом с ноутбуком и, облизываясь от предвкушения, открыла наш позапрошлый диалог. Ну… тот, менструальный, когда я кончила не прикасаясь. Впрочем, я даже не читала его — просто скользила глазами по строчкам, в то время как мое внимание было полностью сосредоточено на моей пизде. Вначале я хорошо подготовила ее к акту. (Жаль, что я так и не научилась одновременно печатать и ласкать себя — я бы могла описывать тебе свои тогдашние действия и повторять их сейчас… но почему бы тебе не вообразить, что я все-таки повторяю?)

Итак, я спустила свои трусики и сняла их совсем. Я откинулась на спинку своего удобного кресла. Я погладила себя по внутренним поверхностям бедер. Я запустила пальцы в волосы на своем лобке. Я коснулась пальцами своих губ, которые слегка набухли еще и до этого. Я развела их в стороны. Я коснулась пальчиком своего клитора, но не сразу; помнишь, когда-то давно я описывала тебе, как это делаю? Вначале я касаюсь нежного воротничка, окружающего мой клитор. Он там внутри вздрагивает и замирает. Почти сразу же он твердеет и увеличивается. Воротничок сам собой сползает с него — так же ведет себя твоя крайняя плоть, когда… ну, например, сейчас. Надеюсь, что так. Так?

А то. Но продолжай, я слежу за твоим рассказом…

Я остановилась на клиторе. Я пальцем остановилась на нем, потвердевшем и гладеньком; я на секунду оторвала от него палец, облизала его и снова вернулась к нему. Едва я коснулась его подушечкой пальца, мокрой от слюны, как кое-что ниже его и само сделалось мокрым. Ах, как мне нехватает твоей выдержки, милый! Ты бы на моем месте, конечно, как следует возбудил бы свой орган, прежде чем подойти к главному. Но мое нетерпение было слишком велико. Едва почуяв пальцами влагу, а носом — знакомый, совсем еще слабый аромат, я схватила Ипполита со стола и со всех сил засадила Его в свое полуоткрытое влагалище. Ай!

Как мне стало больно, как хорошо. Размеры моего влагалища, как ты знаешь, не маленькие. Но это когда оно полностью раскрыто, а в таком начальном состоянии даже Ипполиту пришлось как следует нажать, чтоб проникнуть вовнутрь. И тут Он как давай меня дрючить! Я даже и не сразу опомнилась от удовольствия.

Я как бы раздвоилась. С одной стороны, я головой понимала, что это я сама Его двигаю взад-вперед. А с другой стороны, я будто подмахивала кому-то другому — прости, но я даже не сразу вспомнила, что это ты. Ипполит будто налетел на меня из другого пространства, где не так и важно, есть ли мужчина на другом конце пениса — я имею в виду, есть ли у него ноги, руки и все остальное. Я охватила Его стенками своего влагалища, сжала со всей силой, с какой могла, а потом стала наклонять в одну и в другую сторону, достигая именно тех участочков, которые больше всего в этом нуждались. Как было чудесно! Ни один мужчина с ногами мне бы такого не дал. Откуда им знать, какой именно миллиметр моей внутренности просит ласки?

Донышко мое, конечно, довольно быстро провалилось вглубь; Ипполит извлек изнутри несколько чмокающих и как бы разочарованных звуков. Я рассмеялась. И тут же вспомнила о тебе, мой дорогой. Чтобы ты не горевал, что я целую минуту, а то и две, трахалась неизвестно с кем, скажу тебе, что у любой женщины по ходу акта бывают моменты, когда ей совершенно все равно, кто рядом с ней. Это звучит ужасно, но это так. Я понимаю: настоящий акт — это когда телесное и духовное сливаются воедино… но все равно такие животные моменты есть! Исчезает любимый тобою духовный отклик, исчезает понятие мужа, любовника или еще кого, исчезают лицо, тяжесть тела, руки-ноги и прочее… весь мир исчезает, остается только хуй, хуй, хуй