Красавица и Бо (ЛП) - Грей Р. С.

— Извиниться за что?

Мой голос звучит хрипло, наполненный чем-то, что я предпочел бы не называть.

— За ужином… Престон, ну, он вел себя, как настоящий придурок, и я не хотела, чтобы ты думал, что я общаюсь с такими людьми… что я такая же.

— Он был не так уж плох, — уверяю я ее. — Просто закатил истерику.

Она недоверчиво усмехается:

— Да, но он перешел черту.

— Ну, если ты думаешь, что он такой грубый, — продолжаю я, — почему ты с ним общаешься? Почему ты хочешь произвести на него впечатление?

Она отворачивается:

— Не знаю. Мне кажется, я продолжаю надеяться, что он превратится в того, кем не является.

После долгой паузы она продолжает, не глядя на меня:

— В кого-то вроде тебя.

Я нахожусь в неопределенном положении, поэтому возвращаюсь в режим юриста и продолжаю задавать вопросы:

— А кто я такой, собственно говоря?

— Не знаю, как это выразить… кто-то искренний, кто-то, кто старается — герой.

Не могу не улыбнуться ее оценке:

— Я не герой, Лорен.

— Ты выглядишь как один из них.

Сглатываю и пытаюсь отвести взгляд от ее обнаженных ног, от гладкой кожи, которая тянется от ее изящной лодыжки по всей длине икры… выше. Она не маленькая девочка.

Но она еще и не женщина, напоминаю я себе.

— Бо? — спрашивает она.

Поднимаю глаза и понимаю, что она повернулась и заметила, как я пялюсь на ее ноги.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я сжимаю руки в кулаки. Внезапно я пожалел, что заперся в этой квартире и так сильно сосредоточился на учебе. Я должен был встречаться, трахать женщин своего возраста. Если бы я не воздерживался последние несколько месяцев, у меня не было бы такой реакции на чертову девчонку из «МакГи».

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — с придыханием спрашивает она. Лорен знает, что вляпалась по уши.

— Да, и не говори своему… — начинаю я, прежде чем вспоминаю, что не сделал ничего предосудительного. — Для начала тебе не следовало приходить.

Но она не уходит, и я не выгоняю ее. Мы стоим на расстоянии в полквартиры друг от друга, и, вопреки наставлениям ангела на моем плече, представляю, как бы ощущалось ее бедро под моей ладонью, как гладкое масло или нежнейший шелк.

— На днях, когда я спросила тебя, оценил бы ты девушку, которая умеет вести, ты сказал, что хотел бы, чтобы девушка была уверенной в себе и смелой.

Я вижу, что сейчас произойдет, как будто половина моего мозга обрабатывает следующие несколько секунд через альтернативную временную шкалу. Вижу, как она набирается уверенности, чтобы пересечь комнату и направиться ко мне, приподняться на носочки и поцеловать — вероятно, это ее первый поцелуй, и он на моих губах. Она дрожала бы в моих объятиях, давала бы мне все, что я хотел. Я мог бы брать, брать и брать, даже если бы она понятия не имела, что дает.

Вернувшись в реальность, она делает шаг ко мне, и я поднимаю руку.

— Лорен.

Ее имя прозвучало резко, как будто захлопнулась тяжелая дверь. Это предупреждение, как ведро холодной воды. Все будет не так, как в фильмах, которые она видела. Она слишком невинна, слишком чиста.

Двадцать четыре часа назад она отдала бы все, чтобы пойти с Престоном в кино, чтобы держаться с ним за руки, чтобы… ну, не знаю, разделить с ним гребаный банановый сплит. А теперь она здесь, делает неуклюжие движения к мужчине, которого едва знает. Если что-то и может напомнить мне о ее яркой юности, так это ее способность к капризам.

— Тебе пора идти, — говорю я, возвращаюсь к двери и распахиваю ее.

Она останавливается, проходя мимо меня, протягивая руку к моему кулаку, но я убираю его прежде, чем она успевает прикоснуться ко мне. Таким образом, когда завтра увижу мистера ЛеБлана, я все еще смогу посмотреть ему в глаза, как мужчина мужчине.

— Никто не герой, Лорен. Ни я, и определенно не Престон, — говорю я грубым и четким тоном. Ее брови хмурятся, когда я продолжаю. — Береги свое сердце и сосредоточься на учебе, вот что важно.

Она не выглядит такой расстроенной, как раньше, когда я встретил ее на пороге своего дома, и это меня беспокоит. Мне нужно погасить надежду, доказать, что ее действия сегодня вечером были ошибкой. Это не будет первой ночью из многих.

Глава 8

Лорен

Я никому не рассказывала о той ночи, когда пробралась в квартиру Бо, даже Роуз. Особенно Роуз. Я пыталась поговорить с ней о Бо в день вечеринки у бассейна. Мы были наверху, в моей комнате, и я стояла у окна, пытаясь украдкой заглянуть в его квартиру. Он все еще был там с брюнеткой, занимался, по крайней мере, я на это надеялась.

— Может, хватит уже? Ты не сможешь увидеть, как они занимаются сексом.

Я резко оборачиваюсь туда, где она растянулась на моей кровати, переключая телевизионные каналы:

— О чем ты говоришь?

— Разве это не то, что ты делаешь? Пытаешься шпионить за этим парнем?

— Его зовут Бо.

Она смеется:

— Бо-бо, ладно, неважно. Не понимаю, почему ты готова упасть из-за него в обморок.

— Я не падаю из-за него в обморок. Мне нравится Престон.

Она ухмыляется и качает головой:

— Может быть, ты и влюблена в Престона, но безостановочно говоришь о Бо.

— Нет, не говорю!

Она выгибает темную бровь:

— Ранее мне пришлось выслушать, как ты описывала его улыбку в мучительных подробностях.

— У него есть ямочка, вот и все. Ты не можешь отрицать, что он сексуален.

— Ага. Но он не собирается встречаться со старшеклассницей. Ты можешь просто забыть о нем.

Я напрягаюсь:

— Не хочу, чтобы он встречался со мной… но все же… почему бы и нет?

— Э-э-э, потому что ты малолетка? Потому что он старше тебя на семь лет? Потому что он сейчас трахается с той симпатичной брюнеткой? Мне продолжать?

От ее замечаний у меня тяжесть в желудке.

— Мой папа старше моей мамы, — замечаю я.

— Ладно, но держу пари, они не начали встречаться, когда твоя мама еще училась в старшей школе.

— Нет, они познакомились в колледже. И он обращается со мной не так, как будто я учусь в старшей школе.

Это ее ни в чем не убеждает.

— И кроме того, я не пытаюсь встречаться с ним.

Я не пытаюсь. Просто полностью смирилась с тем, что он мне очень нравится. Я металась взад-вперед между Бо и Престоном, но что-то мне не нравилось, как будто они не принадлежат к одной категории. В этом-то и проблема — Бо нелегко отнести к той или иной категории. Он не мой сверстник, и он не родитель. Он мужчина, самостоятельный остров. Сильный, взрослый, пугающий. Я краснею, когда думаю о нем, потому что в глубине души понимаю, что ему не место в моих мыслях. Я не должна перебирать в памяти наши встречи и анализировать каждое наше движение. Перспектива быть с Престоном забавна, глупа, от нее у меня может слегка закружиться голова, как от аттракциона с чашками в детском парке. А вот Бо — это «Башня ужаса», аттракцион, от которого у меня потеют ладони и учащается сердцебиение.

Долгое время я была сосредоточена на Престоне, на моей глупой влюбленности и предсказуемых чувствах. Он вызывал у меня именно то, что нужно, без всех этих беспорядочных чувств и драмы, которые возникают при глубоком желании. Но потом я встретила Бо. Я знаю, что ему не место в моем мире, а мне не место в его, но вот мы здесь, делим наше маленькое царство Гарден-Дистрикт. Я не хочу признаваться ему в любви или бежать с ним в Мексику, просто хочу, чтобы между нами было больше времени на то, чтобы провести черту в серой зоне, которая не должна существовать. Я не ожидаю, что он когда-нибудь заметит меня, но надеюсь на это.

Прошло почти два месяца с момента его переезда, и за это время я странным образом привязалась к нему. С тоской смотрю на то, как он идет в свою квартиру и обратно. На днях мы приехали домой в одно и то же время, и он придержал для меня калитку. Я бросила быстрый взгляд на его лицо, проходя мимо распростертого тела, и мой мир чуть не рухнул, когда солнце зажгло его черные как смоль ресницы и настороженные серо-голубые глаза. Мне захотелось забежать в дом, украсть мамины акварели и увековечить его лицо на холсте. Но не стала этого делать, потому что знаю свои художественные пределы — думаю, я чуть ли не единственный человек в истории, от которого отказался бы Боб Росс8. Вместо этого я плюхнулась обратно на кровать, прижала подушку к груди и мечтала о нем до конца дня. Это был не очень умный поступок. В итоге я случайно заснула, что позволило моим осознанным мечтам превратиться в сонные фантазии.