М Автор неизвестен - Халиф на час

И потом они ехали в течение дней и ночей, и все это время Камар аз-Заман, оставаясь наедине с собою, жаловался и плакал, пока не возрадовался, узнав, что земля его возлюбленной близко. И он произнес такие стихи:

Сурова ли будешь с тем, не мог кто забыть тебяНа час, и откажешь ли, когда я желал тебя?

Не знаю пусть радости, когда обману в любви,И если я лгу, то пусть разлуку узнаю я!

Вины ведь за мною нет, чтоб ты холодна была,А если вина и есть, пришел я с раскаяньем.

Одно из чудес судьбы — что ты от меня бежишь:Ведь дни непрестанно нам приносят диковины.

Когда же Камар аз-Заман кончил говорить стихи, Марзуван сказал ему: «Посмотри, вот показались острова царя аль-Гайюра», и Камар аз-Заман обрадовался и поблагодарил его, поцеловал его и прижал к груди. Когда же они достигли островов и вступили в город, Марзуван поместил Камар аз-Замана в хане, и они отдыхали после путешествия три дня, а затем Марзуван взял Камар аз-Замана и свел его в баню и одел его в одежду купцов. Он достал для него золотую дощечку, чтобы гадать на песке, и набор принадлежностей, и астролябию из серебра, покрытого золотом, и сказал: «Поднимайся, о господин мой! Встань под царским дворцом и кричи: «Я счетчик, я писец, я тот, кто знает искомое и ищущего, я мудрец испытанный, я звездочет превосходный! Где же охотники?» И когда царь услышит тебя, он пошлет за тобою и приведет тебя к своей дочери, царевне Будур, твоей возлюбленной, а ты, войдя к ней, скажи ему: «Дай мне три дня сроку, если она поправится — жени меня на ней, а если не поправится — поступи со мной так же, как ты поступил с теми, кто был прежде меня». И царь согласится на это. Когда же ты окажешься у царевны, осведоми ее о себе, и она окрепнет, увидя тебя, и прекратится ее безумие, и она поправится в одну ночь. Накорми ее и напои, и отец ее возрадуется ее спасенью, и женит тебя на ней, и разделит с тобою свое царство, так как он взял на себя такое условие. Вот и все!»

Услышав от него эти слова, Камар аз-Заман воскликнул: «Да не лишусь я твоих милостей!» И взял у него принадлежности, и вышел из хана, одетый в ту одежду (а с ним были те принадлежности, о которых мы упоминали), и шел, пока не остановился под дворцом царя аль-Гайюра.

И он закричал: «Я писец и счетчик, я тот, кто знает искомое и ищущего, я тот, кто открывает книгу и подсчитывает счет, я толкую сны и вычерчиваю перьями клады. Где же охотники?»

И когда жители города услышали эти слова, они пришли к нему, так как уже долго не видели писцов и звездочетов, и встали вокруг него и принялись его рассматривать. И они увидели, что он до крайности красив, нежен, изящен и совершенен, и стояли, дивясь его красоте и прелести, и стройности, и соразмерности. И один из них подошел к нему и сказал: «Ради Аллаха, о прекрасный юноша с красноречивым языком, не подвергай себя опасности и не бросайся в гибельное дело, желая жениться на царевне Будур, дочери царя аль-Гайюра. Взгляни глазами на эти повешенные головы — их обладатели были все убиты из-за этого».

Но Камар аз-Заман не обратил внимания на его слова и закричал во весь голос: «Я мудрец, писец, звездочет и счетчик!» — и все жители города стали удерживать его от такого дела, но Камар аз-Заман вовсе не стал смотреть на них и подумал: «Лишь тот знает тоску, кто сам борется с нею!» И он принялся кричать во весь голос: «Я писец, я счетчик, я звездочет!» И все жители города рассердились на него и сказали: «Ты просто глупый юноша, гордец и дурак. Пожалей свою юность и молодые годы, и прелесть, и красоту!» Но Камар аз-Заман продолжал кричать: «Я звездочет и счетчик — есть ли охотники?!»

И когда Камар аз-Заман кричал, а люди его останавливали, царь аль-Гайюр услышал его голос и шум толпы и сказал везирю: «Спустись, приведи к нам этого звездочета». И везирь поспешно спустился и, взяв Камар аз-Замана из толпы людей, привел его к царю. И, оказавшись перед царем аль-Гайюром, Камар аз-Заман поцеловал землю и произнес:

Собрал ты в себе одном прославленных восемь свойств, —Так пусть же тебе судьба всегда их дает как слуг:

То слава, и истина, и щедрость, и набожность,И слово, и мысль твоя, и знатность, и ряд побед.

И царь аль-Гайюр посмотрел на него и усадил его с собой рядом, и, обратившись к нему, сказал: «Ради Аллаха, о дитя мое, если ты не звездочет, то не подвергай себя опасности и не входи сюда, приняв мое условие, ибо я обязался всякому, кто войдет к моей дочери и не исцелит ее от недуга, отрубить голову, а того, кто ее исцелит, я женю на ней. Так пусть не обманывает тебя твоя красота и прелесть. Аллахом клянусь, если ты ее не вылечишь, я непременно отрублю тебе голову!» — «Пусть так и будет! — отвечал Камар аз-Заман. — Я согласен и знал об этом раньше, чем пришел к тебе».

И царь аль-Гайюр призвал судей засвидетельствовать это и отдал Камар аз-Замана евнуху и сказал ему: «Отведи его к Ситт Будур!» И евнух взял Камар аз-Замана за руку и пошел с ним по проходу, и Камар аз-Заман опередил его, и евнух побежал, говоря ему: «Горе тебе, не ускоряй гибели своей души! Я не видел звездочета, который бы ускорял свою гибель, кроме тебя, но ты не знаешь, какие перед тобой напасти». Но Камар аз-Заман отвернул от него лицо и произнес такие стихи:

Хоть я знающий, но не знаю, как описать тебя,И растерян я, и не ведаю, что сказать теперь.

Коль скажу я: «Солнце!» — заката нет красоте твоейДля очей моих, но закатится солнце всякое.

Совершенна так красота твоя! Описать ее,Кто речист, бессилен, — смутит она говорящего.

Потом евнух поставил Камар аз-Замана за занавеской, висевшей на двери, и Камар аз-Заман спросил его: «Какой способ тебе приятнее: чтобы я вылечил и исцелил твою госпожу отсюда или чтобы я пошел к ней и вылечил ее по ту сторону занавески?» И евнух изумился его словам и сказал: «Если ты вылечишь ее отсюда, это увеличит твои достоинства».

Тогда Камар аз-Заман сел за занавеской и, вынув чернильницу и калам, взял бумажку и написал на ней такие слова: «Это письмо от того, кого любовь истомила, и страсть погубила, и печаль изнурила, кто на жизнь надежды лишился и в близкой кончине убедился. И нет для сердца его болезного помощника и друга любезного, и для ока, что ночью не спит, нет никого, кто заботу победит. И днями он в пламени сгорает, а ночами, как под пыткой, страдает, и тело его худоба изводит, но гонец от любимого не приходит».

А потом он написал такие стихи:

Пишу, и душа моя тебя поминает лишь,И веки сгоревшие не слезы, а кровь струят.

Печаль и страдания на тело надели мнеРубаху томления, и в ней я влачу его.

Я сетовал на любовь, любовью терзаемый,И нет для терпения местечка в душе моей.

К тебе обращаюсь я: «Будь щедрой’ и кроткоюИ сжалься» — душа моя в любви разрывается.

А под стихами он написал такие созвучия: «Сердец исцеленье — любимым единенье. Кого любимый терзает, того Аллах исцеляет. Кто из нас или из вас обманщиком будет, тот желаемого не добудет. Нет лучше, чем любящий и верный любимому, что суров безмерно».