Богатый, сильный, одинокий (СИ) - Черногорская Ксения

Он сел на переднее сиденье, рядом с водителем. Оба казались огромными из-за своей формы. Едва не касались друг друга плечами.

У того, который сидел на пассажирском сиденье, хриплым и неразборчивым мужским голосом заговорила рация. Он выслушал то, что ему там прохрипели, придвинул её ко рту и нажав кнопку, сказал:

- Игрушка её новая. Или соучастница. Выясняем.

Убрал с кнопки палец, дождался односложного ответа что-то типа "Понял" и убрал рацию. Затем повернулся ко мне:

- Вы понимаете, почему мы вас задержали?

- Нет, - честно ответила я. В голову, разумеется, лезли мысли о Люси.

Полицейский достал из бардачка несколько листов и протянул их мне со словами:

- Вы знаете эту женщину?

На распечатанных на чёрно-белом принтере фотографиях была Люси - волосы распущены, взгляд исподлобья, ни намёка на улыбку. Анфас и профиль.

- Да, - сказала я.

- Прекрасно. Рад, что вы не отпираетесь, - довольно сказал он.

- Я не понимаю в чём причина вашего...

Он резко перебил:

- Вопросы здесь задаю я. Это ясно?

- Да, - ответила я.

- Прекрасно. Как давно вы знакомы с этой женщиной?

- Чуть больше суток.

Полицейский, сидевший за рулём, хохотнул:

- Ты смотри... Врёт и не краснеет!

- Я не вру, - сказала я.

- Гражданочка, на вопросы отвечаем, - надавил на меня полицейский справа.

- Хорошо, - сказала я.

Он вынул из кармана телефон, судя по всему включил диктофон, потому что направил его в мою сторону и спросил:

- Я повторю вопрос: как давно вы знаете Лебедеву Люсилису Сергеевну?

- Повторю ответ, - сказала я. - Чуть более суток.

Полицейский за рулём хмыкнул.

Полицейский справа убрал телефон в карман, подался ко мне и сказал:

- Гражданочка, вы может чего не понимаете, но вам, согласно УК РФ грозит серьёзный срок за соучастие в ряде преступлений. Настоятельно ррекомендую вам быть честной и откровенной. За гражданкой Лебедевой давно уже идёт слежка. Она известная аферистка, ранее уже судимая, что вы возможно не знаете. Шантаж, мошенничество, махинации с квартирами. Вы предоставляли ей какие-либо сведения о себе?

В голове пронёсся шторм самых разнообразных мыслей: от паники и желания сбежать, до желания объяснить, что я тут вообще ни при чём.

Я постаралась взять себя в руки:

- Я никаких преступлений не совершала.

- А вот это мы выясним, - сказал полицейский. - Вы совершенно точно контактировали с группой лиц, которых можно считать организованной преступной группировкой. И поскольку это по факту так, то мы сейчас лишь выясняем, какую роль вы во всём этом играете. Я вам сразу скажу, у меня за плечами годы оперативной работы и врать мне - бесполезно. Вы однозначно либо потенциальная жертва гражданки Лебедевой, либо её соучастница.

- Послушайте, - сказала я, но он снова перебил меня.

- Вопросы здесь, я сказал, задаю я, - с нажимом, чеканя слова, произнёс он. - Это неясно или что?

- Ясно, - смиренно сказала я.

Он вынул из бардачка папку, достал оттуда фотографию мужчины и протянул её мне:

- Вам знаком этот человек?

На фотографии был парень из кафе... Миллионер...

- Я его видела один раз всего...

- Ну-ну, - сказал полицейский. - Один раз всего, значит? Хорошо, допустим. И вы его конечно не шантажировали на предмет отписания вам квартиры на Малом Козихинском, так?

- Ерунда какая-то... - сказала я в недоумении.

- Ясно, - зло улыбнулся полицейский и покивал головой, подняв брови и поджав губы. - Решили валять дурочку. Ну что ж, ладно. Езжай в отделение, Серёг, - сказал он водителю.

- Послушайте, - сказала я, подавшись вперёд, - произошла какая-то ошибка!

Полицейский не оборачиваясь, молча сунул мне в руку небольшую кипу бумаг.

Это были распечатанные фотографии с минимум двух камер в кафе, на которых я стояла рядом с миллионером, целовала его и стояла напротив Люси...

Машина мчала нас по освещённому оранжевым светом проспекту.

Глава 6. "Загородный дом"

Некоторое время мы ехали молча. Полицейские будто забыли о мне. Но потом тот, что сидел справа, снова стал приставать ко мне с вопросами, сути большинства которых я не понимала. Он спрашивал какую-то ересь: участвовала ли я в квестах, гоняю ли с друзьями по ночной Москве, какое отношение мои родители имеют к Люси - в общем какой-то бред. Я отвечала честно, но его явно не устраивали мои ответы. Он делал паузы, шуршал бумагами, которые доставал из бардачка, слушал хрипы из рации, что-то туда говорил, а второй полицейский, тот, что был за рулём - молчал и только изредка ухмылялся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В какой-то момент полицейский спереди и слева достал смартфон из кармана и вместо того, чтобы говорить, как в рацию - быдловато и и с явным чувствованием себя супергероем, отвечать стал односложно и как-то даже подобострастно. Будто яростный пуделёк вдруг увидел своего сурового хозяина и поджав хвостик, принялся старательно им вилять. Мне даже стало интересно, с кем это он говорит.

- Хорошо, Вениамин Карлович.

Он убрал телефон в карман и тот, что сидел за рулём, явно волнуясь, спросил:

- Что он сказал?

- Сказал в участок её не везти.

Я нервно сглотнула. Если это всё часть собеседования - то оно переходит все границы. Совершенно уже не смешно.

- А куда?

- На Можайском шоссе встречаемся.

- Ох, бля...

- Слушай, я тут ни при чём. Сам понимаешь, у меня нет таких полномочий, чтобы...

- Да заткнись ты. За рулём кто?

- А какая разница? Когда оба при исполнении?

- Да мне плевать. Привезли-увезли. Рапорт напишу и всего делов. Пускай сами там разбираются. И ты не лезь.

Они говорили очень тихо, тот, что сидел справа, часто наклонялся к этому Серёге, что-то тихо говорил, почти шептал, я не всё даже понимала, а то, что понимала, не была уверена, что понимала правильно, но одно могла сказать точно - у меня не было никакого чувства розыгрыша. Эти два огромных полицейских явно боялись. Какого-то неведомого мне Вениамина Карловича...

Вскоре машина закружила по развязке и выехала на МКАД, а потом, в полном молчании, свернула на шоссе. Судя по всему, Можайское...

- Могу я узнать, куда мы едем? - набралась наглости я.

Ни тот ни другой не удостоили меня ответом.

- Слушайте, молодые люди... - сказала я.

- Гражданочка, - гневно повернулся тот, что сидел на пассажирском сиденье, - не "молодые люди", а сотрудники полиции! Это рррря-аз. Вопросы здесь задаю я. Это два. Рот закрыли и молча едем. Что неясно?

Я промолчала.

- Я не слышу! - пробасил он громче.

- Всё ясно, - сказала я.

- Прекрасно, - удовлетворённо кивнул он и развернулся обратно.

И снова мы ехали молча. Не могу сказать, что мне было страшно. Скорее - очень неспокойно. Я допускала мысль, что всё это - не то, чем кажется, но с каждой новой минутой понимала, что больше надеюсь на это, чем это понимаю.

Шурша покрышками, машина съехала на обочину и остановилась. Вот теперь я испугалась по-настоящему. Потому что кроме дороги, что и спереди и сзади уходила вдаль, теряясь во тьме, и машин, которые время от времени шумно проносились мимо, ничего тут не было. Две чёрные стены леса по сторонам. Всё.

Рация полицейского слева снова что-то прохрипела, но он ничего не ответил. Затем открыл дверь и молча вышел. В окно было видно клубы дыхания из его рта на морозном воздухе. Он стоял у машины и смотрел по сторонам.

Вскоре к полицейской "Рено" подъехала какая-то незнакомая мне машина, явно очень дорогая. Чёрная и большая. Разом открылись все её двери и чуть ли не синхронно оттуда вышли два мужчины в коротких чёрных пальто и без головных уборов. Один из них открыл заднюю дверь и из машины вышел третий - крупный, в очках, высокий и широкоплечий, средних лет и тоже в пальто, но явно в более дорогом, отороченным чёрной, блестящей в свете фар шерстью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})