Мерзавец и Маргарита (СИ) - Гауф Юлия

ГЛАВА 20

Макс

- Давид... вы давно знакомы?

Не удержался. Спросил, хоть и планировал замять эту тему. Настроение паскудное, руки судорогой на руле сводит, а девчонка снова ведет себя странно - кусает бескровные губы, которые бы целовать; пальчики тонкие сцепила - аж побледнели...

- Мы... мы с Давидом... знакомы, - выдыхает Марго.

Ну это я уже понял - что знакомы. Не совсем дурак!

- Я имел в виду, что вас связывало? - стараюсь не терять терпение.

Привык ведь правду вытряхивать, вот и Марго бы встряхнуть, чтобы мысли ее в порядок привести. Чтобы мозаика в голове собралась в единую картину, да только хуже сделаю - и ей и себе.

- Ничего, в общем-то, - хмурится Марго, и начинает свой рассказ: - Давид преподавательницу заменял в нашем университете, и на него вся женская часть студенток запала. Преподы у нас были - мрак: сутулые, плешивые, на плечах хлопья перхоти, а тут Давид... ну и вот! Я к подруге переехала из-за проблем дома, а Давид рядом поселился. Марина к парню своему съехала, оставив меня в своей квартире хозяйничать, и...

И понятно. Марго лишь мысли мои подтвердила. Я бы сильно удивился, узнай, что она с Давидом были лишь приятелями. Не поверил бы. Но слушать историю Марго отчего-то неприятно - задевает за живое.

- Вы встречались?

- Нет, - фыркает Марго, и я бросаю на нее короткий удивленный взгляд - зачем врет? - Он в Марину влюблен был - в подругу мою. А я - в него, и просто под рукой оказалась. Спали мы с ним - вот и вся любовь. Ну да ладно - в прошлом уже все это!

В прошлом, как же! Неужели она до сих пор...

- Ты еще любишь Давида? - сам на себя злюсь за этот вопрос, но не задать его не мог.

Пусть только попробует мне солгать!

- Нет, - качает головой Марго, и болезненно морщится.

- Тогда я не понимаю, - признаюсь я. - У тебя странная реакция на него. Обидел?

Перестраиваюсь на вторую полосу, и перевожу взгляд на Марго... вот дура! Сидит, сжимает в ладони невесть откуда взявшийся ключ, режа свою ладошку.

- Марго! - повышаю я голос, и она вздрагивает. Переводит взгляд на свои руки, будто только сейчас боль почувствовав, и достает из сумки влажные салфетки.

Невозможное создание!

- Я сама себя обидела. Давид, в общем-то, не сделал ничего такого, - старается объяснить мне Марго, старательно оттирая капли крови. - Он мне ничего не обещал, и в любви не клялся. Я забеременела, он дал деньги на аборт - вот и вся песня.

Так вот оно - аборт, о котором Мих говорил!

Вжимаю ногу в педаль, смотрю на дорогу, а мысли в голове недобрые. Нет, если все так, то Давид виноват не больше самой Марго - бывает между мужчиной и женщиной. Ответственность на обоих лежит, на аборт он ее не загонял силой, не насиловал. Понять его можно - я и сам бы не хотел пока детей, но...

Но это если мыслить логично, что не всегда мне удается.

С куда большим удовольствием я бы отбил Давиду яйца! Марго ведь девчонка совсем, а он может быть той еще тварью - знаю я своего "приятеля". И взгляд его прочитал - Марго он оценил. Тогда не оценил, а сейчас захотел - любой мужик такое сразу просекает.

Хрен ему!

Останавливаюсь около аптеки, попросив Марго посидеть пару минут в одиночестве. Возвращаюсь быстро - с ватой, перекисью и бинтом, а Марго сидит в том же положении, что я ее оставил. Все же, иногда она жуть нагоняет - неживая девушка-тень.

- Руку, Марго, - говорю я, протягивая свою ладонь.

- И сердце? - внезапно улыбается она.

И протягивает свою раненную ладонь - доверчиво, без тени сомнения. Простой жест, ведь ничто ей не грозит - любая бы так поступила. Вот только Марго - не любая.

И доверяет кому попало, к сожалению.

"Ну ты и тварь, Макс! - думаю я, забинтовывая узкую девичью ладошку. - Нельзя тянуть ее в постель, нельзя! Добьюсь своего дружбой - Марго это не так сильно ранит, когда она поймет все!"

Решено! Не будет у нас ничего, кроме приятельства. Эта мысль живет в моей голове ровно до того момента, пока Марго не решает отблагодарить меня за лечение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Спасибо!

Девушка улыбается мне. А затем целует. В губы.

И все мои благие намерения летят в бездну!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 21

Не понимаю, что на меня нашло, но сил остановиться нет – прижимаюсь к губам Макса, как жаждущий к источнику. Целую его, как в последний раз в жизни.

Его губы на удивление мягкие и нежные. Макс явно не ждал поцелуя, но сориентировался быстро – прижимает мою голову к своей, будто удерживает… а я и сама не в силах оторваться. Поцелуй этот толкает меня в бездну: сердце стучит бешено; пальцы, зарывшиеся в волосы Макса, подрагивают; дыхания не хватает…

Да оно и не нужно мне – это дыхание!

- Какая ты… - шепчет мужчина, когда я отрываюсь от его губ.

Проводит большим пальцем по моей щеке, очерчивает губы. Улыбаюсь ему в ответ – будь что будет!

- Какая? – спрашиваю, чтобы разбить тишину.

- Не знаю, - честно отвечает Макс. – Но другой такой нет! К тебе или ко мне?

Ох… хотя, почему нет? Я ведь хочу его – впервые в жизни я по-настоящему хочу близости с мужчиной! С Давидом была придуманная мной самой романтика а, по сути, ему просто было удобно – приходил и напряжение свое сбрасывал. С Лёвой… с ним неудобно получается, но никаких чувств у меня к нему нет. И Лев тоже мне в любви не клялся – взрослый же мужчина, должен понять!

- Не хочу к себе, - признаюсь я.

Еще совсем недавно я была на своей кровати совсем с другим мужчиной.

- Значит, ко мне, - решает Макс, и заводит машину.

Едем в молчании – лишь негромкая музыка ее разбавляет. Я как на иголках, а Макс доволен – бросаю на него короткие взгляды. И как у мужчин так выходит? В моей голове тысяча мыслей дерутся в безобразной сваре: как себя вести, когда мы приедем к Максу? Мы сначала выпьем, а потом уже займемся сексом? Кто должен проявить инициативу?

«Мне же придется раздеться перед ним, - приходит в голову паническая мысль. – И Макс увидит, что груди у меня почти нет – лишь легкий на нее намек. Не женщина я, а бесполое создание – еще и не слишком красивое и здоровое!»

Слишком быстро мы оказываемся у него дома, и Макс пропускает меня вперед. Вхожу на задеревеневших ногах, мечтая рвануть обратно – не хочу, чтобы он, когда я полностью разденусь, сказал: «Спасибо, но что-то я передумал».

- Марго? – берет меня за ладонь Макс, и усаживает на стул. – Ты такая бледная. Если передумала, или не хочешь – я пойму. Понимаю, слишком мало мы знакомы. Хочешь, закажем пиццу и фильм посмотрим?

Макс смотрит на меня так понимающе, что это… раздражает. И восхищает, чего уж там!

- Хочу. Фильм, пиццу хочу, - произношу я, и поднимаюсь. Упираюсь ладонью в твердый пресс мужчины, и медленно провожу по животу. – Позже, а сейчас я хочу…

Он понимает, хоть я и не договорила. Шутки кончились – Макс пытается сдержать свою силу, но у него это получается из рук вон плохо: он слишком крепко меня обнимает; через чур агрессивно целует, сминая губы; излишне подавляет, врываясь языком в мой рот…

Но этот напор – то, что мне нужно! И как же приятно просто отдаться в руки мужчине, в его власть. Пусть приказывает моему телу – знаю, Макс не причинит мне зла. Откуда во мне эта уверенность – не знаю, просто чувствую.

- Только не молчи, Марго! Если что не так – не молчи, иногда я бываю несдержанным, - хрипло шепчет мужчина, ловко раздевая меня.

Киваю чуть нервно – возбуждение борется во мне со смущением. Макс, конечно, видел меня в купальнике, и может представить, какая я без него. Но все же мне неуютно от изучающего взгляда мужчины.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Может, выключим свет?

- Он выключен, - Макс отбрасывает футболку, и принимается за джинсы.

Он прав – горит лишь дальний свет, который слабее ночника. Глупо будет настаивать на кромешной тьме, да и… пусть видит! Завожу руки за спину, и расстегиваю лифчик. Роняю его на пол, и зажмуриваюсь – хочется прикрыться, и сдерживаюсь я с трудом.