Мерзавец и Маргарита (СИ) - Гауф Юлия

Я же – пустое место, даже пренебрежительных взглядов не удостаиваюсь, к своему счастью. Девочка-мышь, девочка-пустое место. Плоская, кости торчат, и Макс с легким ужасом на меня глядит, не одобряя.

— Страшная?

— Красивая, — поправляет Макс. – Но питаться нужно правильно. Или хоть как-то питаться.

Спешно захожу в воду, чтобы скрыть свои модельные кости под водой. Плыву осторожно, чтобы волосы не намочить, и так делаю не я одна – девицы здесь собрались, будто не в бассейн, а на Миланскую неделю моды: смоки-айс, кудри и кудельки, приличный слой тональника и консилера… морду лица лучше не мочить, чтобы воду не пачкать.

Макса женские проблемы не беспокоят – ныряет с разбегу, обняв колени, гикает, и скрывается под водой.

Мальчишка!

А я – леди, хоть и не особо красивая леди, и уподобляться не стану! Фыркаю, и продолжаю чинно плыть, наслаждаясь обволакивающей мое тело водой. Наслаждаюсь, впрочем, недолго – меня утягивают под воду чьи-то наглые руки.

— Пффф, — отфыркиваюсь я от попавшей в нос воды, и заливаюсь смехом. Затем, неожиданно для самой себя, шутливо бью мужчину в грудь кулаками: — Ты с ума сошел? Макс, как тебе не стыдно?!

— Ни капельки, — он трясет мокрыми волосами, придерживая меня за спину, и я продолжаю смеяться.

— Ты как собака, которую хозяин вывел на прогулку в дождь!

— А ты – как русалка, — улыбается Макс, и проводит ладонью по моей спине.

Смех застревает в горле, и меня обуревают уже совсем другие чувства – ток бежит по телу волнами от его прикосновений, спокойно смотреть на красивое мужское тело, по которому стекают капли воды невозможно… но и не смотреть тоже не получается. Как и сбросить его руки, и уплыть.

Что у Макса ко мне?

И что мне с Лёвой делать?

— Я тебе нравлюсь? – спрашиваю я в лоб.

— Да, Марго, — Макс прижимает меня к себе еще крепче, смущая меня. Впрочем, никому нет до нас дела – это не общественный бассейн, в котором замечания любят делать за любые прегрешения. – Ты мне безумно нравишься. Такой, как ты, я еще не встречал.

Решаю не спрашивать, что значит эта его фраза, подозревая, что она содержит не только комплимент. Такой, как я, и правда, больше нет – в этом я с Максом согласна!

— А я тебе нравлюсь? – задает мужчина ответный вопрос, и я краснею.

Может, в обморок свалиться? Разве должен мужчина о таком спрашивать?

«Ну ты же спросила, — произносит мой внутренний голос-шизофрения. – Что за двойные стандарты?»

— Нравишься, — тихо отвечаю я, и Макс удовлетворенно кивает.

Ну да, разве он может не понравиться?

— А сейчас у меня к тебе предложение, — начинает мужчина, и я краснею еще больше, предполагая, что предложение не будет приличным. Но Макс меня удивляет, кивая на зону кафе: — Давай-ка пообедаем как следует? Пора тебя откармливать!

Бросаю на Макса укоризненный взгляд, а затем снисходительно киваю, и плыву к бортику. Обтираюсь полотенцем, и обвязываю его вокруг себя – некрасиво, но хоть пялиться не будут, и подхожу к ждущему меня мужчине.

Макс берет меня за руку, словно так и нужно, и мы идем в другой конец зала – в зону кафе, которое виднеется за стеклянной стеной.

— Может, стоило одеться?

— Не глупи, здесь не принято, — отмахивается мужчина, и раскрывает передо мной электронное меню: — Выбирай, что хочешь! Но, прошу тебя, не листья салата и прочую ерунду! Иначе я отберу, и закажу на свой вкус, а затем заставлю слопать все!

— Строгий какой, — приподнимаю я бровь, и начинаю изучать меню.

Но заказ я сделать не успеваю, замечая входящего в кафе Давида, который замедляется, видя меня.

Черт! Вот вам и столица! Будто не в мегаполисе живу, а в деревне, сталкиваясь с тем, кого видеть не хочу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ГЛАВА 19

Макс

— Строгий какой, — шутливо замечает Марго, забавно морща нос.

Но слушается – старательно изучает меню, выбирая, что заказать. Конечно, по правилам, выбор за нас обоих должен сделать я… или нет? Слышал в каком-то фильме, что именно мужчина на свидании выбирает и блюда, и выпивку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но познаний, как вести себя с такими, как Марго, у меня мало – привык иметь дело с другими: яркими, броскими, готовыми дать по первому требованию.

А Марго – до сих пор не понял, какая она. Знаю, что аборт делала, будучи совсем юной – разве порядочные, не гулящие девушки так поступают? И разве они ходят на свидания с незнакомцами, наглотавшись таблеток? Называют им свой адрес?

Поднимаю на девушку взгляд, стараясь понять – может, она играет, притворяясь «девушкой в беде»? Но Марго глядит не на меня. А мне за спину.

Сидит – напряженная, как гитарная струна. Бледная, будто в извести, а в глазах…

Оборачиваюсь, и вижу то, что мне совсем не нравится – смотрит она на Давида. Старый знакомец пожаловал. Знакомы? Или напомнил ей кого-то.

— Макс, — подходит к нам Давид, и я встаю, чтобы пожать протянутую руку. – Марго… вот так встреча. Вы почему… вы знакомы?

— Марго – моя девушка, — невесть зачем заявляю я, и сжимаю руку Давида крепче.

Не нравится мне, как он на нее смотрит – было у них что-то? Даже если да, то теперь есть я. А свое, пусть и «временно свое», я не отдаю. Потом пусть забирает…

От собственных мыслей коробит. Почему-то сложно представить, что Марго и Давид, или еще кто-то… так, хватит!

— Здравствуй, Давид, — тихо, почти шепотом, здоровается Марго с моим приятелем, и я понимаю – влюблена.

Или была влюблена в него, или до сих пор любит. Ладони зудят от желания врезать Давиду – просто так, в воспитательных целях.

— Вы не против, если я присоединюсь к вам? – Давид садится за стол между мной и Марго. – Я только приехал – буквально на днях из Англии вернулся. Знакомых почти всех растерял, а тут такая удача. Так вы, ребята, вместе?

Произносит он это с воодушевлением, но голос становится выше – недоволен. Злится, косится на Марго, которой его взгляды… надеюсь, неприятны. Очень на это надеюсь!

— Макс тоже недавно в город приехал, — выдавливает из себя Марго, мученически взглянув на меня, и желание врезать Давиду возрастает.

— Разве? – удивляется он. – Не думал, что ты можешь надолго покинуть сво…

— Бизнес хорошо налажен, — перебиваю я Давида, показывая взглядом, что лишнее слово – и папочка его не спасет. Убить – не убью, но дерьмо выбью, и Роберт мне ничего за своего сына не предъявит. Он – понимающий мужик.

— Понятно, — кивает Давид, и снова поворачивается к Марго, которая всем видом показывает, что все в порядке.

Слишком старательно показывает – излишне прямая спина, натянутая улыбка, расправленные плечи. Кажется, дотронься до нее – и она не выдержит. Убежит, упорхнет, как не бывало… нужно уводить ее отсюда!

— Нам, к сожалению, пора, — твердо говорю я.

— Вы ведь ничего не съели!

— Совсем забыл о времени, — пожимаю я плечами, кивая на Марго. – Дела! Только что вспомнил. Еще увидимся!

Девушка с заметным облегчением поднимается, поправляет полотенце, и подходит ко мне. Давид, почти не стесняясь, оглядывает ее тонкую, изможденную фигуру, и весь его вид говорит – все было! Она была моя!

— Увидимся, — кидает он нам вслед.

Марго почти бежит – так бы и вышла на улицу в полотенце, не разверни я ее к раздевалке. Переодевается даже быстрее меня, когда я выхожу в коридор – она уже ждет меня, подперев стену спиной, и сцепив тонкие, длинные пальцы.

— Домой? – спрашивает она.

Наверное. Стоит отвезти ее в ту убогую квартиру, и дать отдохнуть, но… чертов Давид! Отпустить ее сейчас, оставить наедине с собой – значит дать ей время на размышления.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нет уж, мало ли к какому выводу она придет после всех тех взглядов, которыми так щедро делился с ней мой бывший приятель. Она должна быть моя, она нужна мне, а Давид…

С Давидом я разберусь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍