Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

Джонкиль сбросила с себя картину, та со стуком упала на пол. Девушка поспешно обшарила себя — она почему-то ожидала, что будет вся вымазана какой-то слизью или влагой, но нет, ничего подобного. Лишь слабость, шум в ушах да отчаянный стук сердца, заглушавший тишину.

— Соедините меня со смотрителем! — приказала Джонкиль тупому роботу в будке связи — тому, что в прошлый раз отвечал на ее расспросы о сундуке-обманке.

Снаружи по площади метался яростный ветер, и казалось, развалины покачивались на ветру — вот-вот упадут. Ветер нес облачка пыли и мелкий сор — то, что раньше было бумагой, тканью, а может быть, кожей. Ветер морщил воду лагуны.

— Смотритель не может ответить. Ваш запрос будет учтен, — ответил механический голос.

Но картина… это важная находка! Я хочу, чтобы ее сегодня же переместили, ей нужны соответствующие условия хранения!

Робот отключился.

Джонкиль постояла в будке, точно в маленьком космическом корабле, опустившемся на неведомую и враждебную планету, где ветер несет сор чужой, непонятной жизни.

Не дури! — велела самой себе Джонкиль. Вышла из будки и, пригибаясь, двинулась против ветра. Настоящая пыльная буря, ничего общего с мягким ласковым ветерком, который дует в нормальных, цивилизованных краях. — Подумаешь, сон. Это от одиночества. Всего-навсего старая картина, да к тому же еще и скверная. Возвращайся к работе, и все пройдет.

И Джонкиль вернулась к работе. Она методично сфотографировала все образцы резьбы в палаццо, показавшиеся ей необычными или как-то связанными с Венерой: изображение богини верхом на полумесяце; змею, обвивающую то ли планету, то ли шар. Перебросила фотографий в компьютер, распечатала и развесила распечатки по стенам своей комнаты. Портрет Ионинны Джонкиль уже успела убрать, но то ли она утомилась, то ли еще что, картина показалась ей тяжелее, чем в первый раз. В гостиной Джонкиль прислонила портрет лицом к стене, точнее, к зеркалам. Теперь ее отделяли от Ионинны метров двадцать пять, да еще плотно запертая дверь.

Она вновь обошла палаццо, измеряя, записывая цифры, делая заметки. Открыла ставни и долго смотрела на каменный улей города и на водную гладь. Ветер стих, на город наползал туман, и к середине дня он поглотил современные башни по ту сторону лагуны, точно их и не было.

— Здешний свет всегда отливает зеленью, — добавила Джонкиль, — смесью желтого и синего. Когда небо на рассвете или на закате розовеет, вода делается зеленой, точно микстура в аптечной склянке.

Через два часа солнце склонится к закату и наступит ночь.

Нет, ну это просто смешно. Чего таить, признайся себе, ты нервничаешь, ты чего-то ждешь. Но нечего бояться и тем более нечего предвкушать, так что не глупи.

Джонкиль ощущала подавленность, слабость, даже изнеможение, поэтому приняла двойную дозу витаминов. Она вскользь подумала, не в отравлении ли дело. Может, она съела что-то не то на прощальной вечеринке. Да, точно, вот из-за этого кошмары и снятся.

На чердак она больше не поднималась. Прогулялась по двору, похожему на полутемный грот, затем по саду — путеводитель послушно показывал ей, где раньше были тропинки, живые изгороди, деревянные заборчики и фонтан. Но эту голограмму она смотрела совсем недолго — слишком сильно работало воображение, и картинки, возникавшие перед мысленным взором Джонкиль, заслоняли все голограммы. А видела она Ионинну в серо-голубом наряде, Ионинну, блуждающую в тенистых аллеях сада.

«А кто, собственно, такая эта Ионинна?» — задумалась Джонкиль. Она решила, что ее подсознание переплавило и слепило в единое целое выдержки из записей звездочета Иоганнуса и нарисованную женщину. Что-то из его записей она забыла, а подсознание все запомнило. Судя по всему, несчастный звездочет истово верил, будто какой-то инопланетный разум с планеты, которую он наблюдал в телескоп, проник в его, Иоганнуса, сознание, а через него и в наш земной мир. Иоганнус, что вполне естественно, решил, будто носительница этого разума — женщина. (Ну да, Джонкиль читала, что в те времена всех необычных женщин объявляли если не ведьмами, так дьяволицами, исчадиями ада; как же Иоганнусу подумать иначе.) Образ этот овладел Иоганнусом с такой небывалой силой, что перешел в старческую одержимость, и тогда звездочет написал портрет — конечно, приблизительный, он ведь и планету, увиденную в телескоп, подогнал под привычную ему картину ада, только холодного. А написав потрет, он дал этой дьяволице свое имя, только в искаженной форме, — она ведь была его творением и порождением.

Джонкиль постаралась припомнить, читала ли она что-то подобное об Иоганнусе и его странностях, но решила, что читала и забыла.

Да, а потом он запер портрет своей воображаемой зловещей возлюбленной в сундук, похожий на гроб, чтобы слуги с перепугу не уничтожили картину.

Еще час, и небо окрасится в тона розовых лепестков и слабого чая. Солнце уйдет, над садом воцарится звезда. Наступит тьма.

— Да, детка, ты меня разочаровала. Я-то думала, ты молодчина, а ты тряпка, — с осуждением сказала самой себе Джонкиль. — Ну ничего, не расстраивайся. Мы переждем. Сегодня спать не будем и пересидим их. А завтра я уж разыщу эту треклятую смотрительницу — даже если мне придется добираться до нее вплавь!

На закате Джонкиль вернулась к себе в комнату. Путь туда лежал через гостиную, и на Джонкиль накатило желание подойти к портрету, повернуть его к себе и как следует рассмотреть, но она поборола этот глупый порыв. И сказала себе: все, что нужно, ты уже видела, и хватит. Быстро прошагав через гостиную, Джонкиль с грохотом захлопнула дверь в свою комнату. Теперь она отгородилась от всего палаццо.

Очутившись у себя, Джонкиль включила лампу, потом вытащила из сумки настоящие восковые свечи и их зажгла тоже. Запрограммировала на походной плитке ужин повкуснее: курицу с лимонным соусом и нежное картофельное пюре, а когда ночь простерла над лагуной свои темные крылья, Джонкиль закрыла ставни и включила музыку. Она ужинала, прихлебывая вино и записывая накопившиеся за день заметки и наблюдения над палаццо. В конце концов, работу свою она почти завершила. Может, взять и уехать прямо завтра? Конечно, месяц еще не истек, и катер придет в город не раньше конца месяца, и у нее обратный билет с фиксированной датой… Заказывать катер обратно раньше времени — это станет очень дорого, но зато, быть может, как только она покинет этот проклятый дом, работа пойдет легче… Конечно, Джонкиль рассчитывала не только провести исследование, но и как следует осмотреть сам город, однако две прогулки до информационной будки показали, что опасностей здесь больше, чем романтики. А если она к тому же столкнется с кем-нибудь из чокнутых обитателей города? Что тогда?