Весна, которой нам не хватит - Ефимия Летова

после девяти вечера никто на территорию кроме нас с тобой не заходил. И не выходил. Не думаю, что он врёт. Посетитель купальни может быть всё ещё где-то здесь.

- Это не очень-то сужает круг подозреваемых, – неуверенно сказала я. – Слуги тут многие живут, плюс целое общежитие мальчиков. Часть из них, правда, уже уехала… Но ты же можешь поспрашивать дверь общежития или...

- Представь себе, сколько народу проходит через эту дверь. Она могла и не запомнить того, кого нам надо.

- Дверь купальни же запомнила!

- Да... и это говорит о том, что явно нужный нам человек испытывал сильные эмоции, входя туда. Но с общежитием... и вообще, студентов я больше всех проверял. Не думаю.

- А преподавателей? Директора?

- Так, Хортенс, подожди. Скоро уже рассвет, нам надо подумать. Если этот человек не выходил, то вариантов не так уж много. Он либо студент или слуга и теперь спокойно спит у себя, либо он прячется в саду, либо – в учебном корпусе.

- Обыщем сад?

- Учебный корпус, – решил Эймери. – Всё же в саду опаснее находиться: заметить могут, напарник маля Кратуса регулярно делает обход. Да и прохладно тут... Пошли внутрь.

- А как? Не хочу, чтобы ты свалился, состарив замок.

- Поступим проще.

***

- Что-то я не уверена, что ты занимался какими-то там расследованиями, а не квартирными кражами, – бурчала я. Никогда до этого мне не приходилось наблюдать за тем, как человек бьёт стекла и залезает в окна. И самой залезать в них – тоже. Мы даже ухитрились не порезаться.

- Осознание того, что не будет никаких последствий, здорово развращает, – хмыкнул Эймери. – Надо сказать Аешу, что они тут непростительно расслабились с охраной. Убивают преподавателей, людей похищают, теперь вот окна бьют... и хоть бы что. А если бы мы с дурными намерениями?

- Мы-то, конечно, с самыми благими... Прав был папа, ты дурно на меня влияешь.

- Прав, – Эймери остановился и поцеловал меня, прижимая к стене прямо на лестнице, ведущей на второй этаж. – К Кроту небесному все расследования. Домой? Или в аудиторию?

- Зачем... так банально, – прошептала я. Потёрлась носом о его щёку. – Сразу в кабинет директора.

- Ужасное влияние налицо. Вот он точно заперт.

- В столовую... или библиотеку... Или прямо здесь… нет, я пошутила. Стой. Эймери, подожди!

- Что?

Крот небесный, мне не хотелось его останавливать, но пришедшая в голову мысль заставила упереться ему в грудь обеими ладонями.

- Слушай, правда, пойдём в библиотеку.

- М-м-м, хочешь почитать современное законодательство Айваны? Что бывает за разбитое стекло? Или... Прости, но нет. Если леди Фрагис узнаёт, что мы занимались этим на её книгах, нежную старушку хватит удар. А старушек я не убиваю принципиально.

- Нет, балда! Когда была аттестация, мы с директрисой и библиотекаршей по сто раз перетаскивали архивы и всякие документы, в том числе – личные дела студентов. По идее, можно поискать личные дела ребят... Там их аттестаты и свидетельства, они же их не забрали. Ни к чему им тут оставаться, мало ли, наведут кого-нибудь на лишние мысли. А я могла бы... Вдруг ещё встретимся?

- Скучаешь? – мягко спросил Эймери.

- Не так, как буду скучать по тебе. Но... да. Мы вроде как подружились.

- Хорошо, пойдём в библиотеку. А потом ты можешь вернуться к себе...

- Нет. Я вернусь к тебе. И останусь у тебя, до конца. И это не обсуждается!

- Слава Огненной лилии... – но за руку он схватил меня явно без романтических настроений.

- Тссс!

Я замерла, но, по мне, и так было абсолютно тихо. Мы поднялись ещё на несколько ступенек и выглянули в проход.

Чёрный силуэт двигался по коридору второго этажа – тёмный, обтекаемый, словно на голову человеку набросили струящуюся непрозрачную ткань. Можно было судить только о том, что человек этот высокий и достаточно стройный, а ещё – судя по кошачьей плавности движений, лёгкой беззвучной поступи – я с изумлением подумала, что незнакомец действительно может быть женщиной.

- Оно тоже идёт в библиотеку, – прошептал Эймери, прижимаясь губами к моему виску.

- Дёрнуть за край покрывала, да и дело с концом, – так же тихо ответила я.

- Самые простые решения иногда самые здравые.

Мы пошли вслед за фигурой, которая действительно подошла к библиотеке, чуть повозилась у двери – кажется, открыла библиотечную дверь ключом – и скрылась внутри.

- Уйдёт, зараза, на женскую сторону, – шепнула я. – Ещё и закроется изнутри. Быстрее. Лови!

Мы побежали, а я дёрнула дверь, ожидая, что она будет заперта – но нет.

Меня охватил азарт, на мгновение заставивший отступить вымораживающий страх по поводу предстоящего Эймери и вообще все остальные страхи. Дверь открылась и закрылась за нами словно бы сама, негромко щёлкнул замок, внутри было темно, окна прикрыты шторами, свечи погашены – темнота явно была полезнее для книг, нежели свет и огонь. Мы оказались в библиотеке, святая святых – бедную библиотекаршу однозначно удар бы хватил, просто от одного присутствия посторонних в её книжном храме в неположенное время. И где-то здесь в темноте скрывалось загадочное создание.

- Малье Рина Агравис, – сказал Эймери, не выкрикнул, просто произнёс вслух, но прозвучало это ох как громко. Я сжала его руку – услышать это имя было ожидаемо, но всё равно у меня во рту пересохло от ужаса. – Или малье Симптак? Как вам больше нравится?

- Без разницы, – глухо из темноты отозвался голос, приглушенный и искаженный плотной материей, но, несомненно, женский. – Всю жизнь ношу имена тех, кто меня предал, Тридцать первый. Скажи девочке погасить огонь. Здесь столько книг, может начаться пожар.

Огонь я погасила, все равно его было недостаточно для того, чтобы осветить все уголки огромной библиотеки, а Эймери спокойно сказал темноте:

- Ну, да. Кто у нас спец по пожарам, так это вы.

- Я действительно сожалею о том пожаре, – прошелестел голос, направление которого я никак не могла уловить. Прижалась спиной к спине Эймери и вглядывалась в темноту. Зрение потихоньку привыкало, очертания предметов начинали проступать. Нас было двое, а она – одна, не с неведомым скверным даром, а всего-навсего с огненным, как и у меня, нет повода для беспокойства. В каком-то смысле испуг перед непредсказуемым скверным даром стал мне понятнее, хотя в