Заключённыий волк - Каролайн Пекхам

прикончу его. Главная проблема заключалась в том, что, будучи Циклопом, он мог допросить любого приглянувшегося ему человека в Дворе Орденов и узнать правду. Но Венди была единственным возможным подозреваемым, поэтому я не представлял, зачем ему это делать. И даже если бы он это сделал, это все равно не привело бы его ко мне или Розали.

— Я представляю, как Мокрая Венди впала в бешенство, злясь на те фотографии…

Во взгляде Розали появился злобный блеск, и я искренне улыбнулся ей, не в силах не влюбиться в эти большие карие глаза. Она прошлась по комнате, схватила аккуратные стопки запасных маек и нижнего белья, которые Густард присвоил себе, и начала их рвать.

Я рассмеялся, открыл прикроватный ящик Густарда и стал охотиться за вещами, на которые Мокрая Венди могла бы наброситься. Порножурнал под названием «ЗодиАсс45» был спрятан под книгой по астрологии, а рядом с ними лежал синий фаллоимитатор. Я с ухмылкой достал журнал, старательно не прикасаясь к фаллоимитатору. Я прошелся глазами по рубрикам, перечисленным на первой странице, и фыркнул, указав на одну из них Розали.

— Как заставить Оборотня завывать, — прочитал я заголовок. — Думаю, я мог бы дать им несколько советов, не так ли, любимая?

— Я уверена, что это именно ты завывал, — легкомысленно сказала она, заканчивая уничтожать запасную одежду Густарда.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, не в силах отрицать это, и мой взгляд опустился к ее голым ногам.

— Почему ты сегодня пришла без комбинезона? — промурлыкал я.

— Потому что именно в таком виде я сплю, и если мне придется бежать обратно в камеру, то будет выглядеть довольно странно, если охранник застанет меня в комбинезоне.

— Хм… или так, или ты хотела, чтобы я увидел тебя в таком виде.

— Итан, если бы я хотела, чтобы ты снова трахнул меня, мне достаточно было бы просто щелкнуть пальцами.

— Пфф, — я помахал журналом перед тем, как создать ледяное лезвие и разрезать журнал по центру. — У меня есть вся моя стая, которая может ублажить меня, — сказал я, ухмыляясь сквозь ложь.

— У тебя может быть целая тюрьма, пытающаяся ублажить тебя, stronzo46, и ты все равно будешь думать обо мне, — она повернулась ко мне спиной, и я почувствовал, насколько она права, глядя на ее идеально округлую задницу.

Она схватила телевизор, швырнув его на пол между нами, и мой рот открылся.

— Что? Мокрая Венди была очень зла, — она пожала плечами, и я поборол желание расцеловать эту восхитительную улыбку на ее губах.

— Так, еще одна вещь, и мы закончили.

Я вернулся к ящику, растопил лезвие в руке и взял салфетку из упаковки на тумбочке. Я использовал ее, чтобы достать ярко-синий фаллоимитатор из ящика с негромким смехом.

Я подошел к кровати, с опаской наблюдая, как Густард слегка шевелится во сне. Но это определенно того стоило. Жаль только, что я пропущу его реакцию, когда он проснется.

Я осторожно потянулся вниз и взял руку Венди, положив ее рядом с головой Густарда на подушку.

— Ты с ума сошел? — прошипела Розали.

Я проигнорировал ее, адреналин слишком сильно бурлил в моих жилах, чтобы его игнорировать. Мне нравилось заниматься опасным дерьмом. Мама ругала меня на протяжении всех моих подростковых лет за то, что я увлекался прыжками с обрыва, воздушными прыжками с Пегаса и моей любимой игрой «ткни в опасный Орден острой палкой». Мне нравилось ходить по той черте, всегда приближаясь к краю настолько близко, что один промах мог погубить меня. Но жизнь не стоила того, чтобы жить, не рискуя и не получая удовольствия.

Я вложил фаллоимитатор в ладонь Венди и осторожно прикоснулся концом к губам Густарда. Он пробормотал что-то бессвязное, но я не задержался, чтобы расслышать, что именно. Я резко повернулся, схватил Розали за руку и затолкал ее в дыру, а затем нырнул следом за ней. Она обернулась, когда в комнате раздалось ворчание, и мое сердце бешено заколотилось, когда адреналин хлынул в кровь. Розали работала быстро, закрывая отверстие, пока я натягивал вокруг нас пузырь глушения. Как только дыра закрылась, она бросилась на меня, ее рука обхватила мое горло.

— Больше никогда не совершай подобного дерьма! — прорычала она.

Я прислонился головой к полу, безумно смеясь и обнимая ее за талию.

— Знаешь ли ты, любимая, сколько кайфа я испытываю в этих стенах? Ноль.

Она ослабила хватку на моем горле, черты ее лица смягчились, и я приподнялся, обхватив ее руками и прижав к себе.

— Я снова почувствовал себя живым там, а ты? — я вздохнул, и ее губы разошлись, когда она кивнула. — Почувствуй кайф, — приказал я, поднимая ее руку и прижимая к ее сердцу. — Насладись этим.

Я не отпускал ее руку и чувствовал, как бьется ее сердце.

— Я всегда совершала безумные поступки ради удовольствия, Итан, — призналась она. — Но я не могу рисковать тем, что меня поймают и я потеряю этот ключ.

— Почему? — пробормотал я, моя рука сама собой скользнула в ее волосы. — Для чего ты его используешь, раз он так важен?

Не лезь не в свое дело, придурок. Но я просто никак не мог ее забыть, как бы я ни старался, она кружилась в моем мозгу тысячу раз на дню. Я хотел знать о ней все, о чем она мечтала, для чего жила, что любила. И в равной степени я хотел вырезать ту часть себя, которая чувствовала это.

Она наклонилась и коснулась своими губами моих, и вкус искушения разлился по моему языку, умоляя меня поцеловать ее.

— Тебя это не касается, — вздохнула она, затем спрыгнула с меня и помчалась прочь по туннелю.

Я зарычал, направляясь за ней, но остановился, услышав крик Густарда: — Клянусь звездами, Венди, убери от меня фаллоимитатор Кристофера — он здесь на хранении! Подожди — блять! Что ты сделала с моей комнатой, ты, сука!?

Я разразился хохотом и помчался за Розали, когда ее смех слился с моим, и мы скрылись с места преступления. И, черт возьми, как же приятно было нарушать правила, когда она была рядом со мной.

Глава 25

Розали

Ужин в Столовой был самым шумным приемом пищи за день. Все чрезмерно радовались тому, что у них есть несколько часов свободного времени, чтобы воспользоваться спортзалом, библиотекой и вообще принимать собственные решения о том, где проводить время. Здесь всегда происходила какая-нибудь драка или драма, случившаяся где-то в течение дня, и заключенным нравилась возможность распространять истории и слухи между разными блоками, подобно кучке