Айрин Луна - Танец Пепла

Поначалу, я было подумала, что он не стал меня преследовать. Однако радость моя была не долгой, и вскоре за спиной раздался треск веток, обозначивших погоню. И вот сейчас я неслась по притихшему лесу, подобрав подол платья выше колен. Лес позволял мне беспрепятственно двигаться, но не останавливал моего преследователя, который с ошеломляющей скоростью сокращал разделявшее нас расстояние. «Не дай ему меня нагнать! Не дай ему меня поймать!» — взывала я мысленно. Однако, обычно сразу отвечающий мне лес, оставался на удивление безмолвным. Меня охватило отчаяние, и внутри всё неистово закричало, обращаясь к окружающей меня природе: «Я не хотела за ним подглядывать! Это ты меня к нему вывел! Я это знаю! Я не хочу, чтобы он меня поймал! Только не сейчас… Я не приказываю, но прошу, помоги мне!..»

После нескольких долгих секунд тишины, лес неожиданно глубоко вздохнул и, будто нехотя, зашумел. Кинув быстрый взгляд через плечо, я успела заметить, как за спиной вырастала стена из бурелома. «Благодарю», — был мой мысленный ответ, а ноги уже несли меня прочь из леса к дому Сельвен.

Я влетела в дом и как можно тише быстро закрыла за собой дверь. Внутри царил полумрак и звенящая тишина. Как только действие адреналина стало спадать, ноги предательски задрожали, и, чтобы не упасть, мне пришлось опереться спиной на входную дверь. Некоторое время силясь привести сбивчивое дыхание в норму, я просто стояла с закрытыми глазами.

— Что случилось? — Прорезал молчание ночного дома голос Сельвен. — От кого ты убегала? — Добавила она уже тише.

— С чего ты решила, что я от кого-то убега… — Начала было я, но тут же замолчала, когда поняла, что вздёрнутый подол платья всё ещё был зажат в руке. Из груди вырвался глубокий вздох, а глаза наконец-то сфокусировались на стоящей передо мной эльфийке. Та, окинув мою персону оценивающим взглядом, решительно взяла меня под руку.

— Идём. — Подтолкнула она меня дальше по коридору.

— Куда? — Последовал мой глупый вопрос.

— Ты собираешься здесь всю ночь стоять? — И чуть ухмыльнувшись, добавила. — С задранным подолом? — Разжав пальцы, кое-как поправив платье, я позволила ей довести меня до комнаты. И её помощь пришлась очень кстати, потому что ноги мои почти не гнулись и еле держали.

Как только мы оказались внутри и уселись у камина напротив друг друга, эльфийка снова приступила к расспросам.

— Рассказывай. Где ты была и от кого убегала? — От одного воспоминания об увиденном, мои щёки залились предательской краской, что не укрылось от внимательных зелёных глаз. Брови эльфийки удивлённо взметнулись вверх. — Даэ? Даэрэт?

— Меня зовут не Даэ. — Устало отмахнулась я. Притворяться теперь, когда я ещё больше вляпалась в очередную историю, смысла не было. А вот союзник мне очень даже нужен. Сельвен же была пока единственной, кто ко мне здесь нормально относился. Рассказывать о всех перипетиях своей судьбы я не собиралась, но хоть часть правды моя хозяйка всё же заслужила. Поэтому, надеясь на женскую солидарность, решила начать с имени.

— Не Даэ… — Протянула эльфийка. — А…?

— Ирина. — Закончила я за неё, и в ответ Сельвен заметно напряглась.

— Ирина. — Проговорила она размерено, словно пробуя моё имя на вкус. — Ты это вспомнила? — Её глаза подозрительно сверкнули.

— Не совсем, но можно и так сказать. — Эльфийка задумчиво склонила голову на бок.

— Странное имя. И редкое.

— Поэтому я и не хотела его называть. — Призналась я. Сельвен откинулась на стуле, тонкие пальцы нервно забарабанили по подлокотникам, на красивом лице отразилась напряжённая работа мысли. После некоторого молчания она подалась вперёд и неожиданно мягко и тихо проговорила.

— Что ты ещё хочешь мне рассказать? — Невольно скопировав её движение и переходя на еле слышный шёпот, я продолжила.

— Я не теряла память, но, думаю, ты и так это уже поняла. — В ответ её губы тронула лёгкая улыбка. — В Лихолесье я оказалась не случайно, но сюда я не стремилась. — Зелёные глаза подозрительно прищурились, но она смолчала, давая мне выговориться. — Мне пришлось бежать от тех, кто хотел меня если не убить, то использовать с риском для жизни. — Рассказывать о былых событиях, одновременно подбирая слова и не выдавая подробностей, оказалось сложнее, чем думалось. От воспоминаний в груди болезненно заныло.

— Кто это был? — Неожиданно резко прервала она меня.

— Я не могу тебе сказать. Но если они здесь появятся, ты об этом узнаешь. — Сельвен нахмурилась. Она явно хотела спросить больше, но всё же ограничилась кивком в ответ.

— Это тот, кто оставил тебе шрам на память?

— Что? Какой шрам?

— Да, у тебя на груди ещё свежий след от магического оружия. Залеченный, опять же, магией… — В моей голове всё завертелось. Не долго думая, я стянула с себя платье, не стесняясь Сельвен — она и так уже всё видела, когда переодевала моё бессознательное тело. Дрожащими пальцами спешно развязала завязки нательной рубахи и замерла. Эльфийка оказалась права. В свете камина шрам был чуть красноватым и тянулся ровно посередине между грудей. Но как же я не заметила его раньше? Словно прочитав мои мысли, собеседница озвучила вопрос за меня. — Ты что, не заметила след?

— Нет… — Прошептала я на выдохе. — Я только смутно помню, когда его могла заполучить… — «Конечно, тогда после пещеры гоблинов», — но вслух я этого не сказала.

— А от кого? И кто залечил? Те же, от кого ты сбежала? — Не унималась лесная дева, задавая ещё какие-то вопросы, но я ничего уже не слышала. Мир поплыл перед глазами, а виски пронзило невероятной болью. Сельвен резко замолчала, сжала мою голову руками, её губы беззвучно задвигались, и постепенно боль стала отступать. Когда ко мне вновь вернулась способность слышать, она примирительно прошептала. — Сейчас это не столь важно. Когда-нибудь ты вспомнишь. — Она попыталась улыбнуться, но почти сразу выражение её лица вновь стало серьёзным.

— Это не они. Не они меня ранили. — Мой голос звучал хрипло.

— Как ты можешь быть так уверена, если сама сказала, что они хотели тебя использовать…

— Нет! Это не они… — Перед глазами всплыло до боли знакомое лицо Гендальфа. Оно подёрнулось рябью, и теперь на меня смотрел Олорин. Он улыбался, хитро сверкая глазами, как тогда, когда мы танцевали в Ривенделле. Но тут же память подкинула совсем другую картину — каким холодным, надменным и безучастным было его лицо незадолго до нашей последней встречи. Во рту почувствовался вкус горечи. — Сельвен, он не мог меня ранить, но он мог залечить…