Шеррилин Кеньон - Ночные объятия

— Ура, — саркастически сказал Ник, — мне это нравится.

Эш не обратил на него внимания.

— И как они собираются освободить Разрушительницу? — поинтересовался Тэлон.

Эш глубоко вздохнул:

— Единственный способ сделать это — использовать кровь Атланта.

— Твою кровь, — сказал Тэлон.

Это было фактом, поскольку Эш оставался единственным живым Атлантом на земле.

Эш кивнул.

— В полночь граница между этим миром и тем, где она находится, будет достаточно тонка, и ее можно нарушить. Если они спустят ее с привязи…

— У кого-нибудь еще открылась язва? — спросил Ник.

Тэлон проигнорировал его вопрос.

— Как мы остановим их?

— Сильной верой и выполняя в точности то, что я говорю.

Ник фыркнул:

— Кто-нибудь еще, кроме меня, думает, что Эш слишком неопределенно высказывается обо всем этом?

Все, кроме Эша, подняли руки.

— Это не смешно, — сказал им Эш.

Он взглянул на Валериуса:

— Ты нужен мне на улицах вместе с Пельтье. Чтобы отвлечь нас, в одиннадцать тридцать Дионис планирует напустить даймонов на людей. Убивайте всех, кого обнаружите.

— Ник, — сказал Эш, — мне нужно, чтобы ты и Эрик были наготове, если в вас возникнет необходимость.

Сквайры кивнули.

Эш надел темные очки.

— Тэлон, ты остаешься со мной. Мы последуем за Дионисом и его шайкой.

— Из любопытства, — произнес Тэлон, — откуда ты все это знаешь?

Эш не ответил.

— Хорошо, дети, — сказал Эш, — давайте пойдем и защитим улицы.

— Можно один вопрос? — спросил его Эрик.

— Конечно.

— Может я тупой, но почему эти парни жаждут власти именно теперь? Почему они не сделали этого в прошлом году или в другое время? Чего они выжидают?

Ответ Эша нисколько не утешал:

— Это не первый раз, когда они пытаются вернуть себе власть. Просто, это их лучший выстрел, который должен был увенчаться успехом.

— О'кей, — медленно сказал Эрик, — для начала ответь, что случилось с их властью?

Тэлон ответил за Эша:

— Когда богу перестают поклоняться, их силы уменьшаются. Если один бог будет побежден другим, то часть его сил уходит к победителю, и он теряет способность восстановить свою прежнюю позицию.

Эрик кивнул:

— Хорошо, и последняя вещь. Что произойдет, если они действительно восстановят свое могущество?

Эш отвел взгляд:

— Давайте надеяться, что никогда об этом не узнаем.

— Почему?

— Потому, что согласно мифу Атлантов, Разрушительница — это та, кто вызовет Телико[79] — конец света. Без сомнения, Дионис и Камулус думают, что Аполлимия будет так переполнена благодарностью за освобождение, что без раздумий присоединится к ним и разделит с ними свое могущество. Чего они не знают — это того, что для заключения в тюрьму Аполлимии у атлантских богов были серьезные основания. Даже другие боги боялись гнева Аполлимии, и в конце концов, она уничтожила их всех. Мы должны сделать все, чтобы не дать ей вырваться. Если они освободят ее сегодня ночью, все, что вы знаете о мироздании, изменится. Все.

— Нам должно понравиться спасать мир, — сказал Тэлон. — Для этой жизни еще не вечер.

Эш глубоко вздохнул.

— Вот на этой ноте давайте пойдем и сделаем то, что должны.

Тэлон кивнул и всем сердцем пожелал, чтобы смог увидеть Саншайн еще раз.

Он не хотел умирать, не увидев снова ее лица.

Долг, как же это достало.

Валериус ушел первым.

Тэлон, Ник и Эрик вышли через черный ход, Эш шел за ними.

Не успел Эш покинуть дом, дверь захлопнулась, поймав кончик полы его длинного черного пальто. Он резко остановился и чертыхнулся.

Ник завывал от смеха при виде пойманного в ловушку Ашерона:

— Это не выбило из тебя дерьмо?

Эш выгнул бровь.

Дверь открылась, освободив пальто, и с грохотом захлопнулась снова.

Ник тут же присмирел:

— И оно снова вернулось назад к тебе.

Эш потрепал его по голове, как старший брат:

— Прикрой наши спины и успокой Аманду, пока не вернется Кириан.

— Пожалуйста!

Эш и Тэлон покинули богато украшенный внутренний дворик и смешались с плотной, как туман, толпой туристов и местных жителей.

Вокруг были сотни людей. Сотни не имевших понятия, что судьба мира находилась сейчас в руках этих двух одетых в черное мужчин, которые медленно пробирались через них.

Два человека, которые сегодня ночью были измучены. Изнурены.

Один — потому что давно перестал чувствовать что-то, кроме тяжелого бремени своих обязанностей.

А Эш не хотел ничего, кроме как лечь и спать в течение целого дня.

Один день, чтобы на мгновение по-настоящему расслабиться.

Он провел вечность, ожидая второго шанса.

Ожидая, когда сможет вырваться из руин своего прошлого и от проклятия, которое составляло его будущее.

Сегодня ночью впервые за одиннадцать тысяч лет он лицом к лицу встретится со своим братом.

Они никогда не были на равных. Стикс ненавидел его с момента своего рождения.

Это будет длинная, длинная ночь.

Голова Тэлона была занята мыслями о Саншайн. Нежными чертами ее лица.

Рисовала ли она у себя на чердаке?

Думала ли о нем?

«Я люблю тебя». Ее слова болью отозвались в нем.

Тэлон сцепил зубы, жаждая прикоснуться к ней, надеясь, что на исходе этой ночи она навсегда будет в безопасности от Камулуса.

— Верь, Тэлон, — произнес Эш, как будто знал о его мыслях.

— Я пытаюсь.

Тэлон глубоко вздохнул.

Своя смерть его не беспокоила. Это была Саншайн, которой он не мог позволить умереть. Правдами и неправдами, он разберется с этим, и наступит день, когда она будет в безопасности.

И не имеет значения, чего это будет стоить.

ГЛАВА 18

Саншайн ехала по указанию Зарека в Вархаус Дистрикт, но маневрировать в плотном транспортном потоке было нелегко. Пешком они, наверное, могли бы добраться быстрее.

Обычно вождение не волновало ее, но Зарек держался совсем недружелюбно, и, разрываясь между его мрачным настроением и шатавшимися прямо по проезжей части пьяными гуляками, она была на пределе. Она так и не поняла, зачем им надо было выходить сегодня ночью на улицу, но Зарек убеждал, что Эш в целях безопасности хотел ее переместить.

Он уверял, что Тэлону будет легче сражаться, зная, что она защищена от Камулуса и Стикса.

— Так, как давно Вы стали Темным Охотником? — спросила Саншайн, пытаясь ослабить напряжение между ними.

— Вас это не волнует, почему Вы спрашиваете?

— А, Вы оказывается Мистер Теплый-и-Пушистый, не так ли?

Он холодно посмотрел на нее.