Наваждение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

А выходит, я даже не помню тех чувств, того восторга, когда он оказался на твоем запястье.

– Тише, мой дракон. – Обхватив его лицо, мягко провела пальцами по скулам. – Это ведь легко исправить. Все у нас будет. Нет тех воспоминаний, значит, создадим другие. И река у нас будет, и наши пикники. И предложение. Ты не делал мне его. Все получилось впопыхах. Так что у тебя еще есть возможность спланировать все красиво.

– Я не понимаю. – В его голосе слышалась такая растерянность.

– Все просто, Хэйл. – Я ласково улыбнулась ему. – Мы проживем заново все, что было между нами тогда. Пригласи меня на реку, можно с картошкой и…

– …карасями. – Кажется, он понял, куда я клоню.

– Да, Оуэн. Но ты должен будешь поймать их для меня.

– Ты слаба, Айла. – Он покачал головой.

– Сегодня – да, но завтра…

– …я приглашаю тебя на свидание, огонек. – В его глазах наконец-то заплясали смешинки.

– О, я подумаю. – Тихо засмеявшись, я положила голову на его грудь.

Дракон ласково поглаживал мои волосы. Это расслабляло, и постепенно я погрузилась в здоровый сон. Последнее, что уловило мое сознание, – мужской шепот:

– Я так люблю тебя, моя жена…

* * *

Утро… Солнце слепило глаза через закрытые веки. Поморщившись, повернулась на другой бок и натянула повыше одеяло. Просыпаться совсем не хотелось. Уткнувшись носом в подушку, уловила знакомый запах.

Хэйл!

Уголки моих губ поползли вверх. Но, протянув вперед руку, нащупала лишь пустоту. Рядом никого не оказалось. В постели я лежала одна.

Наконец распахнув глаза, приподнялась на локтях. Осмотрелась. В комнате царил порядок. Вещи сложены. Ведро с чистой водой у двери в умывальню. Но моего дракона не было.

Он ушел.

Это разочаровало. Я бы предпочла проснуться в его крепких объятиях.

Сегодня мне было намного лучше: и физически, и душевно. Давно я не ощущала такого покоя и умиротворения. Ничего не тяготило душу.

Потянувшись, я села. Скользнув взглядом по дорожным сундукам, высмотрела свой чемодан. Кто-то намеренно перетащил сюда все мои вещи.

О, расцелую этого предусмотрительного, когда он вернется.

Поднявшись, спешно умылась, привела себя в порядок и, достав легкое зеленое домашнее платье с игривым бантиком на глубоком декольте, надела его, тщательно расправив пышный подол. Буду соблазнять и покорять! Чтобы в следующий раз не обнаружить пустую подушку вместо любимого дракона.

В коридоре послышались громкие голоса. Замерев, я вслушалась.

– Ты не помешаешь мне, мальчишка, забрать дочь. Ей не место в этом доме!

Отец! Он явно в гневе. С кем он разговаривает в таком тоне, несложно догадаться.

– Дядя, посмеете встать у меня на дороге, я ее сиротой сделаю повторно!

– Да как ты смеешь мне угрожать, Хэйл!

Ого, кажется, там разгорается настоящий скандал.

– А как вы смеете отнимать у меня мое! – натурально зарычал мой генерал. – Айла моя! Я убью любого, кто посмеет даже заикнуться, что это не так. Моя! Примите это как данность!

Вздрогнув, я и опомниться не успела, как ноги понесли меня к двери. Распахнув ее, как была босая, так и выскочила в коридор.

– Хэйл! Папа! Что здесь происходит?

– Он унес твои вещи из комнаты! – взревел отец раненым зверем. – Ты спишь в его постели без браслета. Это унижение! Он позорит тебя!

Хм… Как-то я и забыла, что лекарь усыпил моих спорщиков лишь на время, а конфликт так никуда и не делся. Что же, придется все улаживать самой. Вот так всегда, мужчины дел натворят, а женщинам все это разгребай и разводи всех по углам.

Улыбнувшись, я прошла мимо замершего статуей своего дракона и подошла к тому, кто долгие годы сражался с моими ночными кошмарами, охраняя мой покой.

– Папочка, – взяв его ладонь, прижала ее к груди, – это же Оуэн. Мой Оуэн! Тот, кого я потеряла в ту ночь. Он не может запятнать мою честь. Он уже давно мой муж. Я надела его браслет еще девочкой.

– Почему ты молчала об этом? Все эти годы. Не проронила ни слова! – В голосе папы звучала обида.

– Потому что считала, что он погиб. Потому что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я пережила тогда у пылающего дома. Не хотела, чтобы вы знали, кто мои родители. Чтобы всплыло, что совершил мой родной отец. Мне было так страшно снова остаться одной. Прости меня за это! Я хотела быть для вас самой хорошей чистой девочкой. Я всегда старалась, чтобы вы гордились мной. Чтобы не жалели, что оставили у себя. Мой отец – убийца, папа. Как можно любить дочь убийцы? Как можно любить сестру несостоявшихся разбойников? Я боялась, что вам станет стыдно за меня. Прости меня за это, папа, и не вини Хэйла в том, что он называет меня своей. Я его. Всегда была его.

– Айла… – Погладив по голове совсем как ребенка, он прижал меня к себе. – Ты должна была рассказать, а не жить с этим столько лет. Я думал, мы полностью доверяем друг другу. То, что я узнал… Мой собственный брат… Айла, почему ты молчала?! Я ведь знал о твоих кошмарах, но даже подумать не мог… Доченька…

Что я могла ему сказать? Обняв папу сильнее, лишь шепнула:

– Я очень люблю тебя и маму. Не злись на меня. Я не хотела видеть в ваших глазах разочарование. Тогда мне казалось это правильным.

– Я не злюсь, родная. – Он прижал меня плотнее к себе, совсем как в детстве. – Я просто хочу для тебя лучшего.

– Хэйл – самое лучшее, что у меня может быть. Не расстраивайте меня своими спорами и угрозами.

– Ладно, что вы хотите, дядя Захария? – раздалось за моей спиной. – Ни вам, ни мне не нужно, чтобы Айла переживала. Ваши условия?

– Браслет на ее руку, объявление о помолвке, – мгновенно перечислил отец. – И заберешь из моего дома…

– Браслет и помолвка будут, – согласился мой дракон. – Про дом и думать забудьте. Я ее от себя не отпущу ни на шаг!

– Да ты же грязь льешь на репутацию моей девочки! – прорычал папа. – Никто, кроме нас, не знает об истинном положении дел. Подумай, что будут говорить о ней, племянник.

Хэйл шумно выдохнул, но смолчал.

Мне было больно, что два моих самых любимых человека ругаются.

Хуже всего, их спор наверняка слышал и дядя Сэтт, которому и без того сейчас плохо.

– Прекратите! – твердо произнесла. – Решать, что и как будет, только мне.

– Айла… – попытался перечить папа, но я резко покачала головой.

– Во-первых, сбавьте тон оба. Тремя комнатами дальше сейчас лежит больной человек, и ему ваш ор слушать ни к