Елена Грушковская - Странник

— Как о вас доложить милорду? — спросил Криар.

— Сначала скажите мне, пожалуйста, дома ли сейчас Джим? — спросил офицер вежливо.

— А кем вы ему доводитесь? — осведомился Криар.

— Я ему не родственник, но мог бы им быть, — ответил офицер. — Значит, он здесь?

— Да, сударь, — ответил Криар. — И всё-таки я должен как-то доложить о вас милорду Райвенну.

— Я пришёл не к нему, — сказал офицер. — Мне очень нужно увидеть Джима. Можно позвать его?

— Простите, сударь, пока вы не представитесь, я не могу к вам никого позвать, — ответил Криар, встревоженный грозным блеском глаз гостя. — Тем более, господина Джима. Откуда мне знать, с какими вы намерениями?

— Моих намерений можете не опасаться, — сказал офицер. — Они самые мирные. Я не представляю ни для кого угрозы. Я прошу вас, позовите Джима. Назовите ему имя капитан Индеора, он должен его знать.

— Сначала я должен доложить милорду Райвенну, — непреклонно возразил Криар. — Без ведома хозяина никто не может войти в дом и с кем-либо здесь увидеться.

— Хорошо, упрямая вы голова, — процедил офицер. — Докладывайте. Скажите, что пришёл Альмагир Индеора.

— Извольте подождать здесь, сударь, — сказал Криар.

Он пошёл докладывать лорду Райвенну, а офицер даже не думал дожидаться: он сразу бросился наверх, заглядывая во все комнаты и ища кого-то. Шагал он стремительно, но при этом прихрамывал на правую ногу, и чем быстрее он шёл, тем сильнее проявлялась хромота. Он почти бежал, распахивая подряд все двери.

Услышав знакомую стремительную поступь, Джим вздрогнул. Сначала он решил, что ему померещилось, и ущипнул себя, но шаги слышались не во сне, а наяву. Сколько раз он слышал эту поступь, и каждый раз его сердце начинало биться быстрее! Сейчас оно тоже заколотилось, а по спине побежали мурашки. Возможно ли, чтобы Фалкон воскрес из мёртвых и вернулся к нему? Приоткрытая дверь его спальни распахнулась, и на пороге возник высокий незнакомец в форме, с лысой головой и обожжённой щекой. От взгляда его ясных серых глаз Джима бросило в дрожь: это были глаза Фалкона на чужом, покалеченном лице.

— Джим? — спросил незнакомец, входя.

— Кто вы? — пролепетал Джим, отступая назад.

— Нет, Джим, не бойтесь, — сказал незнакомец, протягивая ему руку. — Я не чужой вам… Как вы прекрасны!

На его изуродованном ожогом лице расцвела улыбка — улыбка Фалкона. Он приблизился к Джиму и дотронулся пальцами до его щеки, не сводя с него ласкового и восхищённого взгляда.

— Вы чудо, — проговорил он. — Кажется, я вас люблю.

В этот момент из детской послышался голосок Илидора, и незнакомец, встрепенувшись, устремился туда. Джим бросился следом, но незнакомец уже вынимал малыша из кроватки. Джим бросился на него с криком:

— Не трогайте моего ребёнка!

Он выхватил у незнакомца Илидора, которого тот и не старался удержать. В эту секунду на пороге появился лорд Райвенн, выражение лица которого было не то испуганным, не то восторженным. Увидев незнакомца, он замер, несколько секунд смотрел на него широко распахнутыми глазами, а потом, ухватившись за стену, начал оседать. Незнакомец бросился к нему и подхватил, и они вместе осели на пол. Держа лорда Райвенна в объятиях, гость звал его:

— Милорд! Милорд!

Подоспевший Криар брызнул лорду Райвенну в лицо водой, и тот открыл глаза.

— Милорд, не пугайтесь, — проговорил гость тихо, бережно приподнимая голову лорда Райвенна. — Я не призрак… Я живой.

— Это ты, Альмагир? — пробормотал лорд Райвенн, протягивая руку к его лицу и дотрагиваясь до ожога.

— Я, милорд, — ответил гость, беря его руку в свою и прижимая её к губам. — Я уже не тот, что раньше, но это я.

Криар, склонившись над лордом Райвенном, обеспокоенно спросил:

— Милорд, как вы?

Тот не ответил, прижавшись головой к груди гостя. Незнакомец, одной рукой обнимая его, другой провёл по его волосам.

— Позвольте вам помочь, милорд.

Они с Криаром подняли лорда Райвенна на ноги и отвели в спальню Джима, усадили на кровать. Лорд Райвенн вцепился в руку гостя. Тот опустился на колено и поцеловал его пальцы. Лорд Райвенн провёл ладонью по его лысой голове.

— Альмагир, — проговорил он с болью. — Что с тобой стало! Где ты был так долго?

Тот, глядя на него задумчиво и грустно, проговорил:

— Вы всё тот же, ваша светлость… Мой прекрасный лорд.

— Альмагир, скажи мне! — воскликнул лорд Райвенн, хватая его за плечи.

— Кто-нибудь скажет мне, что всё это значит? — подал голос Джим, прижимая к себе притихшего Илидора. — Отец, кто это?

Лорд Райвенн посмотрел на него. Ещё никогда Джим не видел у него таких растерянных глаз.

— Это отец Фалкона, — сказал он.

Через пять минут они все сидели в боковой гостиной. У лорда Райвенна в руке был стакан глинета10 пополам с водой, и он делал из него маленькие глотки, а перед Альмагиром стоял стакан с охлаждённым чаем.

— Где ты был все эти восемнадцать лет? — спросил лорд Райвенн.

— Я был на планете Хотт, — ответил Альмагир. — Мне пришлось там задержаться. Из-за поломки мне пришлось сесть там, и так получилось, что я, сам не желая того, убил сына вождя местного племени. Это был несчастный случай. Он схватился за моё оружие, а я хотел его у него отнять, и произошёл выстрел. Если бы я сделал это намеренно, меня бы вообще убили, но за непредумышленное убийство меня лишь превратили в раба. Они давали мне какое-то зелье, от которого я терял память, а другим снадобьем они полностью вытравили мне волосы на голове, так как рабам у них не положено иметь волос. Лишь недавно они объявили, что срок моего наказания вышел, перестали давать мне зелье и сказали, что я свободен. Все эти годы лет я был беспамятным рабом, милорд. Получив свободу, я сразу же направился домой. Мне с трудом удалось доказать, что я капитан Альмагир Индеора… Я спешил домой, но оказалось, что спешить мне было некуда. Мой дом занят другими людьми, моего спутника нет в живых, и моего сына тоже больше нет. Я говорил с майором Дитмаром, и он дал мне сведения о том, что Фалкон жил у вас, милорд, а также о том, что ваш сын Джим был его наречённым избранником. И что у меня есть внук. — Альмагир посмотрел на Джима. — Простите, Джим, я был слишком взволнован, чтобы внятно объяснить вам, кто я такой, и не напугать вас. Всё, что у меня осталось от моего сына — это вы и малыш. Я приехал, чтобы увидеть вас и посмотреть на моего внука. Милорд, простите, что я ворвался к вам в дом непрошеным гостем.