Анна Тарасова - Нить судьбы

Прибыв в город, она сразу же напросилась на аудиенцию у Владимира и, не вдаваясь в подробности, попросила у него убежища. Тот не отказал и не стал спрашивать, почему именно член московского Паноптикума решила вдруг бежать из города. Более-менее все понятно, она опасалась за свою жизнь. Ведь почти половину сверхъестественного подразделения московского клана орденцы вырезали начисто. Владимир получал подробную информацию о происходящем в Москве и точно знал о смерти как минимум десяти магов и двух менталов, так же до сих пор неизвестна судьба Агнешки Красинской, сильной старой телепатки, работавшей с самим Инквизитором, и это лишь те, о ком официально объявили. Ирина боялась за свою жизнь, а Владимир мог обеспечить ей необходимую охрану.

А через пять часов Головастик доложил своему учителю о происшествии с инициалом младшего понтифика, к слову, тоже состоявшей в Паноптикуме. Женщину закрыл в заброшенном доме и истязал Гюнтер Рейнхарт, доведя несчастную до полусмерти. И помог ему в этом деле маг, в доме нашли следы магических арканов. Господарь по-новому взглянул на прибывшую к нему женщину. И о причине, по которой Ирина так срочно просила убежище, Владимир догадался без лишних слов. Так цинично поступить с инициалом понтифика могла на редкость хладнокровная женщина. И чуть подумав, он все равно решил сохранить Ирине право на защиту.

Сейчас магичка сидела в уютной гостиной перед Эстебаном и принимала от него бокал горячего глинтвейна.

— Я был убежден, что Гюнтер не будет отходить от намеченного плана, — недовольно проговорил вампир, усаживаясь в кресло напротив.

Свой дом в Бухаресте он обустроил, как и московскую квартиру, в светлых тонах. На полу гостиной был ковер молочного цвета, на окнах — бежевые с белой вышивкой шторы, мебель обита светло-кофейной кожей.

— Вы ошиблись, — рассудительно ответила ему Ирина, — Он довольно давно уже интересовался у меня возможностью снять инициал. Но на Ветровой стоит работа кого-то из старых, мощных магов. Инициал мне снять так и не удалось.

— А это возможно? — испанец цепко впился в нее взглядом.

— Инициал — это заклинание защиты, а я специализируюсь как раз на таких. Вывод напрашивается сам собой, — пожала плечами женщина.

Эстебан хмыкнул и потер подбородок, глядя в потолок.

Поначалу он собирался самостоятельно использовать девчонку. Но после того, как Марк поставил на нее свой инициал, а чуть позже Ветрова открыто призналась, что является официальной любовницей высшего, Эстебан понял, что планы надо менять. И решил перейти от активного действия к созерцанию, а потом попировать на том, что останется. Другими словами, бежав в Румынию, Эстебан первым делом рассказал господарю клана о ткущей. Владимиру было плевать, кого девчонка любит, и кто с ней спит, менталка стала его идеей-фикс.

Гюнтер, как друг девушки, должен был притащить сюда ткущую в полном здравии и безопасности для жизни. Не сказать, что Эстебану было в итоге жаль Лину, когда-то и сам хотел с ней поразвлечься подобным образом, хотя может и не так жестоко. Но он не собирался отступать от закона ни на йоту. Инициала запрещено подвергать опасности, нападение на таких смертных всегда сурово наказывалось. А то, что понтифик будет карать за Лину беспощадно, понятно было и без слов. И самая суровая казнь — полное уничтожение семьи преступника. И теперь, благодаря Гюнтеру, его семья не просто персоны нон-грата в Москве, они теперь фактически поставлены вне закона.

И ведь еще придется как-то объяснять действия ученичка перед господарем. Владимир очень жестко пояснил, что ткущая ему нужна живой и невредимой.

Зазвонил телефон. Эстебан извиняющее глянул на магичку, показал на звенящую трубку в руках и вышел из комнаты в соседнюю. Ирина с удовольствием пригубила глинтвейн и посмотрела вслед ушедшему мужчине. Все-таки Лина такая дура! Не умеет она мужчин выбирать. И только сейчас женщина позволила себе улыбнуться. Слегка. Уголками губ. Она уже решила где, как, а главное с кем будет дальше жить.

Испанец посмотрел на неизвестный номер, кто это, он догадался почти сразу.

— Да?

— Учитель, вы можете принять меня? — услышал он усталый голос Гюнтера.

Обстановка в городе все больше накалялась.

Подрывы зданий и автомобилей прекратились, полиция очень жестко отслеживала любой сигнал о странных предметах, даже если это был просто потерянный пакет. В народе процветала паника и истерия, сопровождающиеся расцветшей паранойей и стражи закона подогревали их еще сильнее, регулярно оповещая граждан о правильном поведении при терактах и о тщательном, даже можно сказать, параноидальном внимании к незнакомцам. Бригады учли новые реалии и перешли к погромам и уличным дракам. К каждому объединению адептов теперь обязательно прикреплялся маг, поэтому зачастую такие стычки происходили под полной завесой невидимости, и прохожие иной раз очень удивлялись выпавшему им под ноги окровавленному и израненному человеку. Раненных вампиров адепты почему-то забирали с собой. Вампиры же получили от лидера клана четкий и однозначный приказ — ни одного адепта в живых не оставлять. Отряды уничтожали адептов подчистую, добивая раненных и пленных, чтобы никто не выжил. Понтифики стремились стереть Орден с лица земли.

Это им удавалось. Несмотря на присутствие магов в бригадах, охотники терпели жесточайший крах в своей борьбе, которую сами же и развязали. Многочисленные мелкие столкновения становились с каждым разом все ожесточенней, в них зачастую гибли и страдали обычные люди, никак не связанные ни с вампирами, ни с охотниками, и это делало войну еще более разрушительной.

Верховный понтифик призвал с областей подкрепление. Каждая директория, подчиненная московскому лидеру, обязана была предоставить от десяти до пятидесяти обученных опытных вампиров. Боевые дополнительные части были отозваны даже с горных полигонов.

Сейчас, когда полиция ввела комендантский час, пытаясь разобраться с террористами, громящими городские заведения, а Москву заполонили вызванные понтификом с областей подразделения, стало очень опасно выходить по вечерам на улицу. Прибывшие вампиры посчитали, что под шумок могут питаться не только донорами, но и вспомнили о таком древнем способе, как охота, и в первые дни стали часто находить раненных и погибших смертных. Марк уже провел несколько показательных казней, доказывая еще раз, что не потерпит нарушений собственных законов, и требуя от десятников жестко следить за своими подчиненными. Префекты в своих директориях также наказывали особо ретивых, но вампиры просто стали более осторожны и не допускали, чтобы их обнаружили или заподозрили. Руководство в принципе понимало, что доноров на всех не хватит, и стало закрывать глаза на некоторые случаи. Главное, чтобы не светили свою сущность перед смертными, не хватало ко всему прочему еще и с массовой истерикой против вампиров разбираться.