Карен Монинг - В оковах льда

— Дэни! Что ты тут делаешь? — Джо белеет как полотно, когда я с разгону перед ней торможу. — Ты свихнулась?

Не та реакция, которой я ожидала. Где же выражение облегчения, крепкие объятия, радость оттого, что я жива-здорова?

— О чем это ты?

— Риодан целый месяц тебя искал! Ты нарушила свой контракт!

— И согласно этому, — раздраженно говорю я, — ты должна быть мертвой. Но ты жива. И, как по мне, чертовски хорошо выглядишь. Думаю, ты жива, потому что трахалась с ним, а? Все это время? Он от тебя еще не устал?

Джо краснеет.

— Он сказал, что будет нечестно вымещать на мне недовольство тобой. Риодан умный мужчина. Он принимает правильные решения. Он не такой импульсивный, как некоторые. — Она выразительно на меня смотрит.

А мне противно.

— Ох, он у нас был… то есть, есть, просто гребаный святой, да?

— Он хороший человек. Ты должна дать ему шанс.

— Он покойник, вот он кто! — выпаливаю я, потому что не могу, блин, слушать, как она его защищает.

— Может, перестанешь угрожать ему на каждом шагу? Это уже надоело. — Она понижает голос: — Тебе нужно уходить отсюда, пока он тебя не заметил. Я никогда не видела его таким, каким он стал с тех пор, как не может тебя найти.

— Я не боюсь Риодана. — Если б я только могла ей сказать!

— А должна бы. На этот раз ты слишком его разозлила, Дэни. Я не знаю, что он сделает, когда тебя увидит, и не уверена, что смогу его остановить. Думаю, когда дело касается тебя, он даже меня не послушает.

Он не узнает, что я здесь, потому что он мертв, но меня цепляет не это.

— «Даже тебя» звучит так, словно ты для него какая-то особенная.

Она краснеет, и лицо у нее опять становится мягким, как у влюбленной дурочки.

— Мы с ним пара, Дэни. Уже больше месяца, и это особое дело. Все официантки только об этом и говорят. Они никогда не думали, что кто-то… ну, что с кем-то такой человек, как он, сможет успокоиться.

Я только смотрю на нее и моргаю. Риодан ни с кем не бывает особенным. Успокоиться? Торнадо разве могут успокоиться? Они оставляют разрушения на своем пути. А не сияющих счастливых людей. Меня тошнит от мысли о том, что они с Джо вместе обустроят дом, будут планировать будущее. Ага, щас. А я тогда кем буду? Их дрессированной собачкой? Я мотаю головой, напоминая себе, что Риодан мертв. Как ей удается все время меня отвлекать? Она говорит о нем как о живом, и я путаюсь.

— Я с тобой больше не разговариваю. У меня есть дела. Может, ты заметила, что Дублин превращается в Северный полюс?

— Конечно заметила. Это ты исчезла отсюда на месяц и никому не сказала, что отправляешься в Фейри с Кристианом.

— Чего? — ахаю я. — Как ты узнала?

— Кристиан мне сказал.

— Страшный принц Невидимых Кристиан заскочил на огонек — сказать тебе, что я в порядке?

— Я не знаю, почему он пришел, но он услышал, как я вчера говорила с Кормаком о том, как о тебе волнуюсь, и сказал, что вы вдвоем только что вернулись и ты в порядке. Я ни слова не сказала Риодану, хотя мы рассказываем друг другу все. Но мне не нравится, что из-за тебя я вынуждена ему врать. А теперь убирайся отсюда, пока он не спустился. Сегодня все спокойно. И я хочу, чтобы так и было.

Все друг другу рассказывают? Она не права по всем статьям. Риодан самый скрытный чувак из всех, кого я встречала. И тут сегодня не спокойно, тут, как обычно, катастрофа на носу. И он больше никогда не спустится вниз.

Так что я отхожу от Джо и иду к Смокингам, чтобы потребовать услуг от Серой Суки, но тут кто-то врезается в меня со спины, так сильно, что я влетаю в одну из рифленых колонн на выходе из зоны Школьниц. И я обнимаю ее, чтобы лужей не сползти на пол. У меня снова будет синяк во всю левую половину лица, он уже вспухает, напирая на праматерь всей архитектуры. Я думаю: кто же, блин, посмел вот так открыто меня атаковать? Мак? Потому что отупела от ненависти ко мне? Я же не прятала меч, когда вошла. Я специально отбросила полу плаща, чтобы все видели: он снова у меня!

Я отодвигаюсь от колонны и только собираюсь обернуться, как снова в нее врезаюсь. На этот раз, клянусь, я вижу звездочки и слышу мультяшных птичек. Моя рука соскальзывает с рукояти меча, настолько сильно я ушиблась. Я слышу, как Джо за моей спиной кричит:

— Перестань! Не бей ее! Прекрати!

Как только начинаю двигаться, я снова врезаюсь в колонну. На этот раз разбиваю губу. И это бесит меня так, что я вылетаю в ускоренный режим и выхватываю меч. Если это Мак, я не хочу причинить ей вред. Я хочу просто убежать. Но ей реально нужно прекратить меня толкать на виду у всего поганого клуба. У меня есть репутация, которую нужно принимать во внимание.

Меч вылетает из моей руки раньше, чем я успеваю обернуться. И меня снова толкают, и я целую эту гадскую колонну в четвертый раз.

— Пошевелись еще раз, и я вырву твое гребаное сердце.

Я замираю, как куски Невидимых в местах заморозки. Это не Риодан говорит за моей спиной, потому что его как бы выпотрошили и он, типа, умер! Видимо, у меня галлюцинации. Либо за мной гоняется призрак. Чувак вернулся из мертвых, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. При жизни он в этом был профи.

Я так прижата к колонне тем, кто в меня врезался, что почти не могу дышать.

— Ты не можешь быть здесь, — говорю я. — Ты умер.

Он снова швыряет меня о колонну, и я издаю непроизвольный писк.

— Впервые я узнал о твоем существовании, когда тебе было девять лет, — говорит он. — Фэйд сказал мне, что видел на улицах человеческого ребенка, способного двигаться, как один из нас. Он настаивал, как и остальные, на немедленном твоем уничтожении. Я редко считаю необходимым убийство человеческих детей. Их жизнь и так коротка.

Вот это точно звучит, как слова Риодана. Холодно. Без интонации. Может, у Риодана есть брат-близнец, о котором я ничего не знала. Если нет, то я совершенно сошла с ума, и муки совести вдруг стали странно и жутко реальными. Он умер. Я видела, как это произошло. Ошибки быть не может. Я пытаюсь пошевелить рукой, надеясь вытереть кровь с лица. Он сжимает мою руку в кулак, так сильно, что я чувствую, как смещаются кости.

— Я сказал тебе, на хер, не двигаться. Ни волоском не шевелить. Поняла.

Еще одна особенность Риодана. Отсутствие вопросительного знака. Я ненавижу, когда мной командуют, поэтому ничего не говорю. В моем мизинце щелкает косточка. Мягко. И точно. Словно он показывает мне, что может сломать их все, одну за другой, как только захочет. Я сжимаю зубы.

— Поняла.

— Когда тебе было десять, Кастео сказал мне, что ты каким-то образом заполучила меч. И снова мои люди настойчиво предлагали мне забрать его и убить тебя. И опять я подумал, что мяукающий щеночек сам вскоре умрет.