Подменная дочь - Лора Лей

Мне повезло с родней? Скорее — да, чем нет…Но звезда, то есть, я, всё равно пока в шоке…»

* * *

Когда и как отец Цзяна сменил кресло на каталку, я не заметила, а вот бабушку пересаживали мы с момо Го. Матриарх не переставала улыбаться, как, впрочем, и все остальные, что меня изумляло чрезвычайно.

Далее мы толпой покинули главный лом и неспешно направились к месту моего проживания. По дороге колясочники останавливались на пару минут, оглядывали садово-парковый ансамбль, делали понятные только им замечания хозяину, переговаривались между собой, а у меня в голове крутилась цитата: «Цыгане шумною толпой по Бессарабии кочуют». Выверты подсознания, не иначе, но к происходящему подошли как раз: толпа действительно была шумной.

Мы с женихом замыкали шествие. Я, пребывая в растерянности от несоответствия случившегося в главном доме тому, что рисовала себе раньше, не сразу услышала, что он говорит…

— Прости, я задумалась…Можешь повторить? — обратилась к идущему бок о бок со мной Чан Мину, отметив малое расстояние между нами. Теперь так можно?

— Ю-эр, мне кажется, или ты…удивлена? — осторожно задал вопрос жених.

— Удивлена? Нет, Цзян-гунцзы, я в шоке! Вот вообще не представляла такое!

Будущий муж остановился, взял меня за руки (!) и заговорил:

— Ты мало что помнишь о прошлом, да? Хотя, иногда кое-что лучше забыть, согласен…Так вот. Наши родители знакомы очень давно, с юности. Я любил бывать в детстве в вашем доме, где всегда было тепло…Отец…тоже заходил к вам, когда возвращался из походов генерал Гу. Дядька Чжан служил вместе с ним…Они собирались вот также, твоя мать организовывала застолье, а мы с парнями носились по саду или играли в го в кабинете…Ты маленькая была тогда…

— Ты хочешь сказать, что…такое поведение для них…привычно? — я с трудом осознавала услышанное.

Чопорный, упрямый «старый солдат, не знающий слов любви» Гу, жизнерадостный силач Чжан и сдержанный закрытый Цзян могли быть настолько раскрепощены в обществе друг друга?

— Да, эта та сторона, которую они, исключая дядьку Чжана, не показывают вовне, заботясь о «лице» и следуя правилам… — подтвердил жених. — Зато сейчас им не нужно притворяться, а еще они рады за нас, Ю-эр…

В этот момент я почувствовал жгущий мне спину взгляд и обернулась: из-за куста на нас таращилась Жунь Фань, и выражение её лица кричало о зависти и гневе. Давно она там стоит, интересно?

Глава 67

— О, милашка Жунь Фань! Чуть свет — ты на ногах и вся уже в делах! Тебя послали подслушивать, а ты — подсматриваешь? — я громко задала вопрос пытающейся затаиться гостье, и той не оставалось иного, как открыть свое присутствие: она выпрямилась, вышла из-за куста и шагнула к нам, гордо задрав подбородок и презрительно скривив губы.

Цзян хмыкнул и отпустил мои руки, давая возможность пообщаться с будущей женой бывшего «жениха».

Не поприветствовав нас должным образом, девица сразу пошла в атаку:

— А ты не такая уж скромница, Чень Ю, какой пытаешься казаться! — язвительно выдала гостья. — Белым днем, открыто, обжимаешься с мужчиной! Смелая какая! Что на это скажет господин Гу? Какой позор на его голову!

— Дорогая, за моего отца беспокоиться не надо, и до тебя мне далеко! Я, признанная барышня Гу, со своим женихом гуляю во внутреннем дворе дома, где выросла! Ты же,крестьянка-провинциалка, на второй день присутствия в доме столичной аристократии стала третьей составляющей пикантной групповушки с чужими женихами! В той деревне, где ты выросла, все девицы кормятся сердцами медведей и печенью леопарда (то есть, бесстрашные)? Отсюда твоя смелость и предприимчивость? Или это свойство крови, что роднит тебя с наложницей Нин?

Глаза племяшки Нин полезли на лоб:

— Ка…какой же…них? Откуда у тебя жених? Когда ты…? — бормотала Жунь Фань, придвигаясь ближе и неверяще осматривая с ног до головы моего мужчину. — Почему я не знаю⁈ Тётя обещала, что…тебя никто не возьмет замуж! Она…обещала… И почему он такой…красивый? — под конец дева вообще заорала.

«О как!» — мне стало смешно, а вот разозлившейся (на судьбу или тетку?) Жунь Фань было не до смеха: она переводила взгляд с меня на Цзяна и обратно и… заводилась, начав тыкать в меня дрожащим пальцем.

— Ты врешь! Не может быть, чтобы такой мужчина заинтересовался тобой!

Я аж задохнулась от наглости этой выскочки:

— Это еще почему? Опять тетка тебе что-то сказала? Или ты считаешь себя первой красавицей Поднебесной? Откуда такие амбиции у девушки простой?

— Потому что… — дамочка захлопала глазами. — Потому что это несправедливо! Несправедливо-о-о!

Из глаз Жунь Фань брызнули злые слезы, губы задрожали, а платок, который она терзала двумя руками, затрещал и разорвался. Девица перевела растерянный взгляд на половинки ткани, потом подняла глаза на нас с Цзяном и затопала ногами.

— Это несправедливо! — заголосила эта ненормальная. — Почему? Почему тебе — всё, а мне — ничего? Ты такая же, как я, простолюдинка! Почему тебе достался такой красавец, а мне…какой-то…дохляк Хэ Ки? Я…Я…не хочу-у-у! Я…пойду…Я пойду…

— Ага! Иди-иди…к императору! Пожалуйся ему! А если не поможет, пожалуйся…на императора! — я расхохоталась от души над беснующейся гостьей, взяла под руку жениха, забавлявшегося сценкой, и мы продолжили путь, оставив позади рыдающую Жунь Фань.

Отойдя на приличное расстояние, я повернулась к Чан Мину и спросила — совершенно серьезно, кстати, поскольку именно так и думала в данный момент:

— Что это было, вообще? Она не в себе, что ли? Интересно, а на тебя всегда девушки так реагируют? Или это потому, чтоя́стала твоей невестой? Мне что, придется палкой их отгонять, чтобы не пялились? Так себе перспектива, Цзян-гунцзы

Ответом мне был заливистый хохот жениха, подхватившего меня на руки и покрутившегося пару раз на месте вместе со мной. «Ему смешно, видите ли!» — хотела было надуться, но крепкие объятия перевели мысли в другую плоскость…

Да и черт с ней, с этой придурочной! Зато меня на ручки взяли!

* * *

«Странные дела творились нынче в генеральском доме… — думала я ночью, лежа в постели. — Поведение гостей и родни на сватовстве и после, уже у меня во дворе, выходка Жунь Фань, эскапады Цзяна…Не вписывались они в ожидаемые стандарты псевдо-китайской реальности…»

Действительно, простота и оживленность, царившая в собрании, я бы сказала, демократичность и раскрепощенность в поведении и разговорах, исполнении военных песен (!), веселье, продемонстрированными гостями